Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

Вик покачался с носка на каблук. Так. Занести конверт – придется отдать лично в руки, хоть и неясно кому, вызвать такси – и к Горину. А после обеда вернуться на работу, подготовить все для собрания клуба. Навести порядок и поразмыслить над угощением. Детали можно узнать у Лавриновича. Или у Марка. Или у Эдли. Или у имитатора, если тот перестанет валять дурака.

Дом, что был ему нужен, выглядел совершенно непримечательно. Двухэтажный, он вмещал несколько контор, но все они были закрыты, только вывески сохранились. Вик поднялся темной лестницей и толкнул единственную незапертую дверь, мимоходом прочитав название в траурной рамке:

IMAGINE INCORPORATED

Поиск (и возвращение) пропавших друзей

(круглосуточно)

Вик очутился в захламленной приемной. Заваленный бумагами стол с древним компьютером, недоеденный пончик, кофейные чашки, окурки, старые газеты. Стул с длинной изогнутой спинкой пустовал. Справа и слева по двери, но таких непримечательных, что запросто можно и проглядеть. В пыльном кулере вместо воды лимонад или сок, на истертом ковролине – пластиковые стаканчики и комиксы про Микки-Мауса.

Была и третья дверь – наполовину стеклянная, с табличкой: «Л. Гуревич».

– Есть кто?

Ответа нет. Вик постучал в дверь кабинета Л. Гуревича, но и тогда никто не откликнулся. Он решил положить письмо имитатора на стол, пусть Гуревич сам решает, как поступать, – в приемной оставлять нельзя, в этом бардаке конверт, чего доброго, затеряется. Вик открыл дверь и замер.

Солнце проникало сквозь неплотно закрытые жалюзи, стол – тоже неприбранный – освещала лампа. Этого было достаточно, чтобы осмотреться, но лучше бы в кабинете царила непроглядная тьма.

Перво-наперво внимание привлекло кресло, что стояло против рабочего стола Л. Гуревича. Предназначалось оно для посетителя, но Вик не знал людей, что согласились бы в него сесть.

Кресло напоминало смирительные стулья в зале ожидания магазинчика, только еще и с набором колпаков. Они росли из спинки кресла подобно железным цветам. Провода змеились по ковру, переплетались и уходили в стену, будто лианы. Возле кресла стояла капельница, еще имелась кушетка, также оснащенная ремнями.

Вику почудилось, что он вышел на поляну посреди джунглей, где язычники устраивали жертвоприношения. Не хватало только человека в белом халате и с деревянной маской на лице.

На полу валялись книги, у стен стояли шкафы, дверцы некоторых были распахнуты. Вик взглянул на корешки: в основном труды по психиатрии и философии, большинство на немецком, но встречались и знакомые фамилии вроде Бехтерева и Каннабиха.

Вик сунул письмо обратно в карман – к черту имитатора с его просьбами, хочет услугу – пусть пишет Гуревичу на электронную почту.

Он выскользнул из кабинета, собираясь бесшумно спуститься по лестнице и свалить куда подальше. Не получилось.

Дверь справа распахнулась‚ и в приемную шагнул мужчина, на ходу облачаясь в пиджак. Заметив посетителя, он ничуть не удивился, бросил короткий оценивающий взгляд и спросил:

– Надсон, я полагаю?

Вику пришлось согласиться.

– Отлично. Пойдете со мной. Учитывая обстоятельства, Elizaveta Petrovna возражать не станет. Боевыми искусствами занимались?

– Только боксом, – честно ответил Вик.

Л. Гуревич – а это‚ без сомнения‚ был он – удостоил Вика еще одним пристальным взглядом, коротко кивнул и направился к лестнице.

Вик не хотел идти с незнакомцем, но и остаться в «Имэджин инкорпорейтед» не получится. Уходя, Вик обернулся и понял, что неплотно запер дверь кабинета; Л. Гуревич мог это заметить и заподозрить недоброе. Может, поэтому и решил взять с собой? Значит, ехать тем более никуда нельзя.

С этим тоже не срослось.

Едва оказавшись на улице, Вик был подхвачен кипучей энергией Л. Гуревича, который, не дав опомниться, усадил новоиспеченного компаньона в машину и резко рванул с места – ну не бежать ведь!

«А надо было», – мрачно подумал Вик.

Они заехали в спальный район, покружили, а после припарковались в тени деревьев. На этом приключение кончилось: Гуревич откинулся в кресле и словно потерял к Вику и этой жизни всякий интерес.

Вик решил, что они кого-то ждут‚ и тайком вытащил мобильный телефон, раздумывая: отправить сигнал «SOS» сейчас или немного подождать? Черт знает что!

– Мне Эдли… – начал было Вик, но Л. Гуревич приложил палец к губам и покачал головой.

Ну и ладно, он честно пытался, имитатор может быть счастлив.

Минут через десять на стоянку въехала машина. Из нее выбрались двое крепко сбитых парней. Л. Гуревич, до того сидевший неподвижно, сунул руку в карман и вытащил маленький, очень аккуратный пистолет. Вик решил, что это, наверное, зажигалка.

– Когда дам знать, мигнешь фарами, понял? – спросил Л. Гуревич и, не дожидаясь ответа, вышел из машины.

Пистолет куда-то странным образом исчез, во всяком случае, к парням Л. Гуревич шел с пустыми руками. В полуметре остановился и что-то спросил. Ответ Вик не расслышал – искал рычажок для мигания.

Разговор у Гуревича не клеился; парни хмурились и, похоже, были настроены враждебно. Потом дела стали совсем плохи. Появилась новая машина, из которой вылезли еще два типа совершенно уголовной наружности.

Тут Л. Гуревич лениво махнул рукой, но не прощально, а с намеком. Вроде как сигнал подавал. Вик дернул рычажок, но вместо фар заработали дворники. Все четверо уставились на машину. В которой сидел Вик и отчаянно не понимал, что происходит.

Странным образом это возымело эффект. Высоченный парень кивнул Л. Гуревичу, и компания скрылась в подъезде.

Вик не знал, как поступить: дожидаться напарника или валить подобру-поздорову? Этот Л. Гуревич, кем бы он ни был, похоже, знает Елизавету Петровну, и притом хорошо. Раз уж столь мастерски воспроизвел акцент. Как это у них с имитатором получается?..

Вик с тоской огляделся. В машине было грязно, и, хоть освежитель воздуха прекрасно справлялся с запахами, пыль и мусор были ему неподвластны. Судя по всему, Л. Гуревич последние несколько дней провел в дороге. Упаковку от еды и напитков – в основном гамбургеры и пиво – можно было найти в самых неожиданных местах. Например, в отделении для перчаток.

На заднем сиденье лежал саквояж, облепленный наклейками. Парочка была родом из Магазинчика психических расстройств, забавные такие, навевающие мысли о шизофрении и диссоциативном расстройстве идентичности. Вряд ли саквояж принадлежал Л. Гуревичу. Что‚ если его забыла сама Elizaveta Petrovna? Не может она вечно сидеть на работе.

Любопытство оказалось сильнее страха. Вик убедился, что в машине нет регистратора – мало ли‚ камера повернута так, что пишет, чем он тут занимается, – и перетащил саквояж с заднего сиденья на переднее. Замок был тугим, но Вик справился. Внутри лежала плоская коробочка, здоровенный альбом (вроде папки для бумаг) и устройство, мини-копия тех железных цветов, росших в кабинете Л. Гуревича.

Вик начал с альбома, рассчитывая, что добычей станут сметы расходов, имена клиентов, чеки. Ошибся. Вместо документации – рисунки и фотографии, печатные листы и рукописные заметки. Взгляд упал на рисунок: худой сгорбленный мужчина с чертами улитки, в грязно-белом то ли фраке, то ли сюртуке. Подпись гласила: «Человек-Улитка, или Улиточный Король».

Рисунков было много, некоторые – лишь карандашные наброски, сделанные будто второпях; и всюду подписи, заметки, отдельные слова, даже парочка вырезок из книг с подчеркнутыми предложениями:

Стр. 4. Устройство для трепанации черепа. Использовалось древними Охотниками наряду с пиявками.

Вырезка из газеты:

«Валентин К. в четверг утром срезал и снял верхнюю часть собственной черепной коробки, словно крышку с миски. Валентин слышал голоса, только они были чересчур неразборчивыми. Он решил, что мозг – это приемник и некие волны проходят сквозь него, а чтобы улучшить „прием“, следует устранить барьер. Сложно сказать, как ему это удалось, но с задачей Валентин справился. А после решил прогуляться. Надел шляпу – по его словам, появляться на людях без головного убора неприлично – и вышел из дому».

Доппельгангер – пожирает вживленную психическую сущность, подменяя собой. В дальнейшем живет за счет носителя, превращаясь в паразита.

Зонтичный Человек

Человек-Лестница