Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

Монеточник

Мутная фотография в псевдоинфракрасном спектре, явный фотомонтаж: ребенок с фиолетовым лицом держит за руку нечто худое и сгорбленное, похожее на слизеподобного мужчину с белыми глазами.

Вик раскрыл альбом на странице «Сущности и объекты». Подборка снимков. Брошенный железнодорожный вагон, водонапорная башня, лестница, дом-корабль, некогда собственность тайного советника, коридор с рядами дверей. Среди облезлых стен и рисунков на обоях мелькнуло знакомое слово‚ выведенное мелом:

КРОВЕЛЬХОЛЛ

Судя по всему, это была больница, только давно закрытая. Вот и снимок: желтые окна за черными деревьями. Парк, бетонная дорожка, двухэтажная махина больничного корпуса: сейчас так уже не строят. На постаменте гипсовый пионер с горном. В нескольких местах ломкая белая плоть обнажилась и видны заросшие ржавчиной стальные кости.

Вик захлопнул альбом – Л. Гуревич мог вот-вот вернуться. Плоскую коробочку решил даже не трогать, сложил все как было и кинул саквояж на заднее сиденье. Вовремя – из подъезда вышел Л., один, слава богу. Сел в машину и, ни слова не говоря, вырулил с парковки.

– Зачем нужно было мигать фарами? – спросил Вик.

– Чтобы те парни решили, будто в машине сидит Ксенофонтий.

– Илларионович? – неожиданно для себя вспомнил Вик трудное отчество.

– Он самый.

Некоторое время ехали молча.

– Долго еще? А то меня Горин ждет.

Сказано было хоть и между прочим, но с намеком: во-первых, выяснить‚ сколько Л. Гуревич собирается его катать, а во-вторых, пусть знает, что помощника могут хватиться. Конечно, не встреча с губернатором или комиссаром полиции, но все же.

Л. Гуревич ответил, мол‚ самое трудное позади. Заедем по одному адресу, и все. Хотелось бы верить.

Очередной спальный район, только грязнее. Гуревич припарковал машину, сказал Вику ждать и, захватив саквояж, вошел в подъезд. Минуло пять минут, десять‚ и Вик забеспокоился. Что, если Гуревич задумал преступление? Получалось, его, Вика, могут привлечь как соучастника. Может, что самое трудное позади‚ было сказано, лишь бы Вик не дергался. А «трудное» еще и не начиналось.

Вик вышел из машины. Так, выяснить‚ куда запропастился Гуревич, и при малейшей опасности – свалить.

В подъезде тихо и ни души. На втором этаже последняя дверь слева была приоткрыта, на бетонный пол натекла лужица электрического света. Вик прислушался. Ни звуков борьбы, ни криков. Подошел ближе, попробовал заглянуть внутрь. Тотчас из глубин квартиры донесся голос Л. Гуревича:

– Заходи, раз пришел.

Вик распахнул дверь пошире, и, миновав прихожую, оказался в большой комнате. Под ногами валялись листы бумаги и разный хлам. Гуревич устроил в квартире настоящий разгром, похоже, искал что-то. Вик сделал шаг и едва не вскрикнул – сослепу наступил на ладонь. Оказалось, он проглядел старика, тот лежал на полу, привалившись к стене. Голова запрокинута, неподвижный взгляд устремлен в потолок.

– Живой он, не бойся, – сказал Л. Гуревич, потрошивший ящики комода в дальнем углу.

И правда, Вик заметил, что грудь старика едва заметно опускается и поднимается. Только на шее запеклось красное и глаза мутные, остекленелые. Что Гуревич с ним сотворил? Вик хотел броситься к двери и бежать без оглядки, когда понял, что знает старика. Тот приходил вчера в магазинчик, слонялся в отделе «Все для тульповодства», но так ничего и не купил.

Несостоявшийся клиент косил глазом и тянулся отдавленной рукой к обрывкам фотографий, что в изобилии валялись на полу. Вик подобрал чудом сохранившийся снимок и поморщился – за такое следует давать пожизненное, не меньше. Гадкое фото обожгло пальцы, Вик выронил находку, и тут старик тоненько завыл. Из ушей у него сочилась кровь.

– Ну-ну, – успокоил его Л. Гуревич. – Сейчас укол подействует, и все будет хорошо.

Старик умолк и только надсадно дышал, царапая ногтями ковер.

– Что с ним случилось? – спросил Вик.

– Очевидно, пытался избавиться от мыслеформы, ставшей не тем, чем бы ему хотелось.

– Как это?

– Про сигиллы слышал? – спросил Л. Гуревич, подходя ближе; в руках он держал большую папку, которую увлеченно листал. – Нет? Ну и ладно. – С этими словами Л. Гуревич хлопнул Вика по плечу, мол, не дрейфь, и ушел изучать содержимое письменного стола.

– Осталось найти того, кто продал ему эту дрянь, – сказал Л. Гуревич и прибавил, взглянув на Вика с сожалением: – Чего в машине-то не сиделось?

Вик посмотрел на плечо, по которому его ненароком хлопнул Л. Гуревич, – из темной ткани рубашки торчала игла. Боли почему-то не было. Вик попятился, но в следующую секунду понял, что лежит на полу и смотрит в потолок. Последнее, о чем Вик успел подумать – КРОВЕЛЬХОЛЛ‚ – что бы это слово могло значить?

* * *

Очнулся Вик на парковой скамейке. Правда, что он лежит на скамейке, а скамейка стоит в парке, понял не сразу. Да и приходил в себя медленно, не рывком, а словно поднимался на поверхность с большой глубины. Когда наконец вынырнул, долго не мог сообразить, что случилось и как так вышло, что он не дома, а черт знает где.

Тело страшно болело, голова раскалывалась. В кармане обнаружился телефон – двенадцать пропущенных, десять от ма, один от Софьи и один с неизвестного номера. Мало-помалу Вик вспомнил про визит в IMAGINE INCORPORATED и подлянку Гуревича. Чем это он его?

Если верить телефону, было шесть утра. Вик проспал больше пятнадцати часов.

Сперва отзвонился ма, соврал, что всю ночь гулял с друзьями, а телефон поставил на беззвучный. Выслушав, что полагается выслушивать в таких случаях, Вик стал думать, кому сообщить о проделках Л. Гуревича. Понять бы еще, чем он занимался… Чем-то незаконным, только никаких улик нет. И не пропало ничего, даже письмо Эдли на месте.

Вик развернул сложенный вдвое листок, прочел:

Гирлянды – 5 штук, моющее средство для полов, отбеливатель.

И все. Ни подписи, ни упоминаний о срочности, Elizavete Petrovne или времени. Даже почерк другой. А вот письмо и конверт выглядели как и вчера, до последнего изгиба. Не могло же ему все присниться?

Вик решил, что самое лучшее – идти на работу и посмотреть, как поведет себя имитатор. А можно и в IMAGINE INCORPORATED наведаться.

Пусть и не сразу, но Вик сообразил, в какой части города магазинчик. Ехать пришлось долго, а с двумя перерывами на кофе – дабы прочистить мозги – к конторе Гуревича Вик прибыл только в половине десятого. Единственная дверь оказалась заперта.

Вик долго ждал, но Л. Гуревич на работу не спешил. А когда Вик уже собрался уходить, явилась женщина с бумажными пакетами под мышкой и собачкой на длинном поводке. Женщина извлекла из кармана внушительную связку ключей и долго искала нужный. Наконец железная дверь с неохотой поддалась.

– Вы меня ждете? – спросила женщина, близоруко щурясь на Вика.

Вик, который и впрямь кое-кого ждал, сделал вид, будто не расслышал вопроса. Женщина пожала плечами и скрылась за дверью, не забыв прихватить собаку. Спустя пару минут Вик отправился следом.

Внутри было сумрачно; узкая лестница, что вела на второй этаж, застелена газетами, на ступеньках банки с краской, кисти. Повсюду куски штукатурки. Л. Гуревич затеял ремонт?

Вик быстро взбежал по ступенькам, но дверь, что вела в офис IMAGINE INCORPORATED‚ исчезла. Что за новости? Судя по табличкам‚ здесь некогда был магазин электроники и рыболовный. И только?

– Что вам нужно?

По лестнице, звеня ключами и гавкая собакой, поднималась близорукая женщина.

– Извините, – промямлил Вик, – вы не знаете, как найти Л. Гуревича?

– Никого с такой фамилией я не припомню. А вам зачем?

– Тут был его офис по розыску вообр… друзей… людей, – поправил себя Вик. – Офис по розыску людей. Слышали про такой? Назывался IMAGINE INCORPORATED?

– Ну, может‚ когда-то и был, – сказала женщина. – Но очень давно.

– Как вас зовут?

– Инна Степановна Майнгардт. А что случилось?

Вик, ни слова не говоря, прошел мимо И. С. Майнгардт, не веря своим ушам. Да и глазам, впрочем, тоже. К слову, посмотрела на него Инна Степановна как на законченного психа. Таковым Вик себя и чувствовал. Вот только этого недоставало – сойти с ума. Как будто других проблем нет.

На