Код личности - 3 - Елена Кароль

А потом нам не хотели открывать…

— Да вы там охренели⁈ — возмутилась, когда с той стороны потребовали не просто назвать себя, а со всеми данными из лицензии. — Я графиня Евтушенко! Да я сейчас просто через ворота перелезу и лично в глотку запихаю вам все дурацкие распоряжения руководства по комендантскому часу! Меня муж домой на ужин ждет!

А стоящий рядом Саша тоже заорал:

— Сержант Юдин! Ты там? Что за нахрен комендантский час⁈ Мне Гефесту позвонить? Так легко! Связь тут уже ловит!

— Ну что за люди пошли, а? — с нескрываемой досадой проворчал тот самый сержант Юдин, которого мы знали чуть лучше, чем остальных. Он открыл нам ворота лично. — Бельковы⁈ Вы с дуба рухнули по ночи в аномалии класса С шарахаться⁈ А ну быстро выходите! А это что за… м-м-мать!

— Это скорпион, — поправила шарахнувшегося назад сержанта, который, судя по всему, лично ни разу на территорию аномалии не заходил. Особенно в шахты. — Дохлый, если что. Так что там по комендантскому часу? Что за нелепое нововведение?

— Да вот… Буквально с пятницы… — всё ещё обескураженно бормотал вояка, пока Саша катил мимо него телегу с нашим добром. — Бумага пришла…

— Можно ознакомиться? И почему вы её нам до того, как мы вошли в аномалию, не показали?

— Так я это… Не моя смена была…

Как бы то ни было, из аномалии мы вышли и даже вместе с телегой, и пока бойцы, вполголоса переговариваясь, изумлялись размерам твари, ознакомились с бумагой. И впрямь, распоряжение графа Головина, на чьих землях находилась аномалия. Установить комендантский час с первого сентября. В аномалию запускать только после восьми утра и никого не выпускать после восьми вечера. Ни причин, ни объяснений.

— Хрень какая-то, — пробормотал Саша, хмурясь. — А если группа на минуту-другую задержится? Их же за ночь сожрут.

— Сожрут, — вздохнул сержант. — Только мы-то что сделаем? У нас граф Головин начальник. Как сказал, так и должны выполнять. И это…

Он вскинул голову и посмотрел на своих коллег. На всех по очереди.

— Мужики, про время выпуска вот этих двоих, молчок. Сами знаете, наши головы первые полетят.

— Да понятно, чего уж.

— Ясен пень.

— Не дураки!

Раздалось со всех сторон, ну а мы с Сашей, переглянувшись, кивнули друг другу. Надо будет в следующий раз этой смене какой-нибудь презент привезти. Шашлык там… Коньяк! Всё-таки мужики и впрямь нарушили прямой приказ графа. Но как иначе-то⁈ Если бы нас убили прямо под воротами, кто бы в этом был виноват?

Но разобраться, конечно, надо…

— Сержант, а может предпосылки какие были? — обратилась я к Юдину. — Ну там… Инциденты с группами. Несчастные случаи поздно вечером… М?

— Был, ага, — нехотя кивнул боец, морщась. — На той неделе повадились ходить одни… кхм, альтернативно одаренные. Трое. Молодые, борзые. Из аристо. — Сержанта отчетливо перекосило. — Заходили под вечер и выходили к полуночи, как специально. То ли прикол у них такой был, то ли ещё что. Специально ночи дожидались, чтобы к воротам с боем пробиваться, а нам их потом шквальным огнем прикрывать, чтобы выпустить. Одного чуть сам с автомата не угробил. А так хотелось! Из наших двое раненых. Одна такая тварюга, — он мотнул головой на нашего скорпиона, — только поменьше, столько хаоса навела, пока прикончили. В общем, графу докладная сразу ушла, а он, видимо, решил подойти к проблеме радикально.

Ага…

— А как, говоришь, этих аристо зовут? — полюбопытствовал Саша, пока я просто кривилась, поражаясь чужой безалаберности.

— Черкасские, — сплюнул себе под ноги Юдин. — Княжичи. Наследник Виктор, его брат Василий и кузен ихний Виссарион. Молодые дурни.

— Ясно. Спасибо, Николай. — Саша крепко пожал сержанту руку. — Извини, что задержались. Не хотели вас подставлять. Сами не знали, а той смене сделай внушение. Мы-то ладно, за себя постоять можем, а если кто похлипче задержится?

— Уж сделаю, не сомневайтесь, — зловеще ухмыльнулся вояка и вдруг прищурился, бросив на меня пытливый взгляд. — А я верно расслышал или уже старость подкралась? Кто там из вас Евтушенко?

— Я замуж вышла, — похвасталась, улыбаясь во все тридцать два. — За графа Евтушенко.

— О-о… — Сержант аж растерялся, а потом неловко поклонился. — Мои поздравления, ваше сиятельство.

— Ой, бросьте. Я тут как охотник, — рассмеялась, но тут же добавила: — Если только ситуация не критичная. Спасибо вам ещё раз. Хорошей службы!

— Ага. И вам, — немного невпопад ответил Юдин, ну а потом мы отправились к своей Газели — грузить честно добытое добро, и при этом не палиться, что добра этого — с избытком!

В итоге в Карабаново мы были в десять, но я ещё по дороге отзвонилась мужу, что у нас всё в порядке, небольшой (но приятный!) форс мажор, так что волноваться не о чем, ну а Саша в это время созванивался с Фельдштейном и договаривался на позднюю приемку товара.

Дома, высадив меня и скорпиона, который станет первым элементом нашей трофейной коллекции, Саша умчался в Москву, ну а я, попросив о помощи сразу шестерых бойцов рода, затащила добычу в дом и сразу в комнату, где скорпиончик будет выставляться. Раньше в этой комнате хранилось трофейное оружие предков графа, которые чуть ли не со времен основания рода все до одного служили в регулярных императорских войсках, но последние годы, как появилась аномалия, выдались для рода тяжелыми и коллекцию пришлось распродать.

А комната осталась.

Даже не комната, а полноценный зал десять на пятнадцать, так что мне было где развернуться. Да и муж разрешил. Это ли не прекрасно?

— Ого! Вот это экземпляр! — С третьего этажа к нам спустился граф, тяжело опираясь на трость, но выглядел при этом достаточно бодро. И капельку возмущенно. — Ева, каким составом вы ходите в эту аномалию?

— Эм-м…

Сначала я дождалась, когда из комнаты один за другим выйдут далеко не глупые бойцы, после чего крадучись подошла к мужу, заглянула в его хмурые глаза снизу вверх и ла-а-асково произнесла:

— Дорогой, ну что ты? Я же не ребенок, могу за себя постоять. Уверяю тебя, мы с братом — отлично сработанная команда, кто-то ещё будет нам просто мешать. Ну всё, не дуйся. Мы же договаривались, что я и дальше буду охотиться на благо нашей семьи. Что на тебя нашло?

Тяжело вздохнув, Евтушенко посмотрел на меня долгим, не особо приятным взглядом, а потом рвано выдохнул:

— Я волновался. Сильно. Ева… — Он поджал губы, снова посмотрел на меня, но уже не хмуро, а… взволнованно. — Я не хочу