Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

время он взорвется, разбрасывая вокруг себя осколки спиралей. Задержка до взрыва зависит от того, насколько сильно был поврежден чит при активации. Чем больше повреждений — тем раньше произойдет взрыв. Осколки чита приобретают гигантскую скорость, что вкупе с их исключительной твердостью, позволяет им пробивать большинство известных видов личной бронезащиты.

Редкость чита: средняя, высокая, в зависимости от региона

Ценность чита: средняя, высокая, в зависимости от спроса

Так я и думал. Это чит. Было бы странно, если бы античит, обладающий чуйкой именно на читы, откопал мне велосипед или барабан. Наверное, это было единственное богатство того бедолаги, чей скелет все еще обнимает вендинговый автомат. Получается, если было вдвойне, даже втройне обидно в его ситуации так глупо умирать. У него даже было чем расплатиться за еду и воду, да глупая железяка банально не принимала подобную оплату.

Что ж, я точно не дам читу пропасть зазря. Он, конечно, не «панацея», которая в базе данных безальтернативно заявлена как «редкая, исключительно редкая», но что-то из себя все же представляет. На крайний случай его можно использовать как оружие, вроде оборонительной гранаты… Ну, или донести его до Виндзора и например продать. Или оставить себе и кинуть на дно рюкзака — пусть работает, как ему положено.

Короче, придумаю, что делать с этой штукой. Потом. Когда решу все остальные свои проблемы. Сейчас она для меня почти что бесполезна, но…

Но все равно приятно. Античит, получается, попытался отблагодарить меня за то, что я накормил его «панацеей», пусть это и произошло без моего на то желания. Конечно, отблагодарить он меня мог только лишь в силу своих возможностей, но и это уже — немало. Как минимум, это говорит о том, что античит — не безмозглый зверенок с двумя извилинами в голове, одна из которых отвечает за питание, а вторая — за размножение. Он — нечто большее… И, возможно, даже в какой-то степени разумное.

— Эй. — я поднес палец к плечу и аккуратно тронул голову задремавшего античита. — Спасибо.

Зверек встряхнул головой, слегка раскрыл крылья, и тоненько радостно пискнул. Будто и правда ответил «Пожалуйста».

Вот как на него после этого злиться? Не получается, как ни старайся. Даже за сожраную «панацею» — не получается, и все тут.

Я сунул хеликс в тот же карман, где лежал хад, потому что он единственный на всей моей одежде уцелел. Остается только надеяться, что «супертвердые» спирали становятся супертвердыми только после взрыва и сейчас они не поцарапают и тем более не сломают мне ценный девайс.

— Эй. — я снова разбудил античита, который явно не собирался покидать насиженного плеча. — Я ухожу. Ты что, со мной идешь?

В этот раз античит даже не пискнул, только заворочался и, ловко изогнув голову, спрятал ее под крыло.

Что ж, более толстого намека на то, что он не намерен покидать мое плечо, и не придумать. По крайней мере, пока не выспится.

Я купил в автомате еще бутылку воды в дорогу и продолжил свой путь — и так уже много времени потерял тут. Античит, который так комично и неловко покачивался, стоя на ровной поверхности, сейчас намертво вцепился в ткань и в мою ключицу под ней и буквально стал продолжением моего тела. Он даже не качался в такт шагам, и вся сложившаяся ситуация явно никоим образом не мешала ему спать.

Солнце уже наполовину поднялось над горизонтом, и начало потихоньку нагревать пустоши. Только сейчас, когда на кожу упали первые теплые лучи, я понял, насколько же на самом деле я замерз в ночной тьме. Я старался постоянно двигаться и не останавливаться, да плюс постоянные нервные ситуации поддерживали какую-то концентрацию адреналина в крови, так что я не замечал холода. Но ведь на самом деле он был, он никуда не делся. К тому же, никто не отменял эффект от кровопотери, которая и сама по себе снижает температуру тела.

В какой-то степени даже можно сказать «спасибо» собакенам, которые заставили меня побегать и попрыгать, разогнать по венам остатки крови и подхлестнуть организм дозой адреналина. Если бы не они, возможно, я бы навсегда остался в этой аномальной пустыне, в которой, как и в любой другой пустыне на этой планете, ночью настолько же бешено холодно, насколько днем — бешено жарко.

Да, здешние пейзажи прямо очень далеки от того региона, в котором я начал свой… Так сказать, путь. Казалось бы — всего лишь чуть больше часа провели в дороге, а местность так резко изменилась. Зеленые сочные леса сменились растрескавшейся землей и полумертвой растительностью, которая попадалась еще реже, чем вендинговые автоматы. А самое интересное — я совершенно не мог вспомнить, когда окружающий пейзаж поменялся. Я вроде все время, что меня везли от СС-14 до Легиона, пялился в окно, но этот момент как-то не отстрелил. Видимо, это не произошло разом, один махом, словно планету скальпировали в двух разных местах и эти два куска приложили край к краю. Видимо, это происходило постепенно, по чуть-чуть, и переход этот был настолько плавным, что я даже его не заметил.

Ну, или просто Аномалион хотел, чтобы я его не заметил. А почему бы, собственно, и нет? Если уж принимать на веру факт, что в этой зоне может случиться все, что угодно, когда угодно, где угодно и как угодно, то почему бы не предположить, что у этой самой зоны где-то когда-то и как-то образовался свой разум? И этому разуму не нравится, что внутри его тела копошатся всякие там разноцветные червяки. Вот он и пытается извести заразу доступным ему методом — багами, генерациями, Климовсками всякими и прочей чертовщиной.

Надо будет спросить у Вивисектора, была ли уже выдвинута теория, похожая на эту, или я претендую на лавры первооткрывателя?

О, а вот как раз и кусок иммунной системы Аномалиона.

Сейчас, когда солнце выглянуло из-за горизонта, мне уже даже палка не нужна была, чтобы определять баги на своем пути. При хорошем освещении они были довольно заметны и обойти их не составляло труда. Причем, как оказалось, заметны они были не только глазами. Некоторые баги давали о себе знать посторонними звуками, которых тут явно не должно быть — например, тихим жужжанием. А о присутствии еще одного я узнал вообще только лишь потому, что почувствовал, как на всем теле внезапно волосы встали дыбом. Покидав набранной с земли гальки перед собой, я определил границы аномалии (попав в них, камешки резко подпрыгивали вверх, и только после этого медленно падали