Дуэльный сезон - Александр Зимовец

Но едва она успела об этом подумать и опустить саблю, как Стольский, который все это время стоял бледный и нервно жевал ус, вдруг взревел, поднял саблю и бросился на нее.

В воздухе сверкнули зеленые искры. Мир вокруг нее взорвался криками. Краем глаза она успела заметить, как Минц раскрыл рот, чтобы проорать команду, Лоренц закрыла глаза руками в перчатках, и только Стужев, казалось, смотрел на происходящее совершенно безучастно.

Она попыталась защититься, но на это ей не хватило какого-то мгновения. Противник, подключивший свою чародейную силу, действовал проворнее.

Его, конечно, убьют. Но ему было все равно. Он жаждал мести. И бросился в отчаянную атаку, надеясь, что жертва не успеет защититься.

И Даша, для которой время вдруг словно замедлилось, с ужасом поняла, что не успевает. Смертоносный клинок летел в нее со свистом, целясь в основание шеи и намереваясь рассечь мясо и кости.

Мелькнула в голове мысль, что она ужасная дура, а Стужев добился своего. А секунду спустя Даша почувствовала удар.

Но это был не удар сабли, а что-то более мягкое, но в то же время — более сильное. Словно ее ударили огромной подушкой, отчего она не удержала равновесия и упала в снег. Голова закружилась, перед глазами потемнело, и Даша провалилась в небытие.

Глава двенадцатая, в которой есть о чем подумать

§ 124. Секундант является поверенным своего доверителя и обязан хранить в тайне сообщенные ему факты, мысли и желания.

§ 125. Если сделанные ему предложения не согласуются с его принципами чести, он должен отказать в своем содействии; но он не имеет права разглашать сообщенные ему факты.

Дуэльный кодекс Борейской империи

Первым, что увидела Даша, когда открыла глаза, было лицо Сони. Она сидела возле кровати в комнате кузины и читала какой-то затрепанный роман.

Впрочем, сконцентрировать на ней внимание у Даши не получалось. Перед глазами ее всё плыло и качалось, словно она оказалась на корабле в разгар шторма. Какой-то навязчивый гул стоял в голове, мешая думать, и она, как ни старалась, не могла припомнить события предыдущего дня.

То ей казалось, что она стрелялась с Лоренц. То — что встретила в карточном салоне Фабини и повздорила с ним. Сны и явь перемешались между собой, словно рожь и пшеница, ссыпанные в один мешок.

Это было ужасно неприятное ощущение, к которому примешивался еще и противный горький вкус во рту, как будто она наелась полыни. Даже прежний сладкий запах цветов, наполнявший комнату, казался ей теперь душным и противным.

Сперва ей не хотелось привлекать внимания Сони, но она не выдержала и простонала, отчего та тут же захлопнула книгу и бросилась к кузине.

— О-о, ты проснулась! — проговорила она. — Как ты себя чувствуешь? Тебе плохо? Хочешь воды? Или поесть? Я сейчас кликну кого-нибудь из людей.

— Не надо, — проговорила Даша с заметным трудом. — Как я… сюда попала?

— Он принес тебя сюда на руках! — проговорила Соня, и в ее голосе звучала неподдельная зависть. — Представляешь, прямо как в романе про Маурицио! Должно быть, всю дорогу на руках тебя продержал, пока в карете ехал! Он и доктора к тебе сюда притащил потом. Не кого-нибудь, а императорского лейб-медика!

— Кто… «он»?

— Как — кто? Кирилл Стужев. Я слышала, что доктор-то не хотел к тебе ехать, у него был визит к какому-то вельможе, так Стужев его сюда притащил чуть ли не силой. Говорят, пистолетом грозил. Впрочем, доктор сразу сказал, что с тобой ничего страшного, и ты скоро придешь в себя. Еще ворчал, что Стужев его от дел оторвал из-за ерунды.

— Подожди… — Даша приподнялась. События начали складываться в ее голове в более или менее внятную картину. — Выходит, он привез меня сюда после дуэли. Но чем кончилась дуэль?

— А ты не помнишь?! Ты лишилась памяти? Прямо как героиня романа «Элиза, или Сломанный цветок»! Ты читала?

— Нет… кажется, не читала. Подожди, так что же произошло? Я помню… но очень смутно.

— На тебя пытался напасть какой-то… Свольский, что ли? Не помню фамилию. Я не совсем поняла рассказы тех господ, что приехали со Стужевым. Говорили, что был поединок, и вроде как он на тебя после сигнала бросился и убил бы, если бы не чародейство.

— Но кто именно применил чародейство?

— Так он сам и применил, Стужев.

— Он сам это сказал? Что использовал чародейную силу на дуэли?

— Нет, но с ним приезжала какая-то девушка. В мундире, вот как ты. Я ее расспросила, она и сказала, что тебя словно взрывом от этого Свольского отбросило. А потом его самого скрутило в бараний рог, и он погиб. И что сделать такое мог только сильный чародей, а про Стужева давно такие слухи ходят. Но это не главное.

— А что же главное?

— Главное — это то, как он на тебя смотрел! Я же видела, у меня тоже глаза есть. В общем, смотрел он на тебя… как на драгоценность. И положил-то он тебя так, словно хрустальную вазу. Это же видно. Он любит тебя.

— Да перестань ты! — Даша почувствовала, как румянец растекся по щекам и шее. — Никого он не любит. Он и затащил меня туда только ради того…

Она осеклась. Говорить с Соней про ее чародейные способности могло быть рискованно. Про такое никто не должен знать.

— Затащил, чтобы поинтересничать перед тобой, — сказала Соня. — Показать, какой он лихой офицер и картежник, это уж ясно. Но что у вас там произошло? Отчего дуэль? Я так и не поняла.

— Я тоже до конца не поняла. — Даша покачала головой и откинулась на подушку.

История про доктора ее удивила. Неужто она в самом деле почему-то дорога Стужеву? И что это значит? Дорога как визионер? Или по иной причине?

Конечно, теперь Стужев точно знает, что она чародейка. И, быть может, он надеется использовать ее. Навык этот очень полезен, и далеко не за одним карточным столом.

Среди высшей аристократии немало тех, кто сохранил свои чародейные способности и не стесняется их применять время от времени. Ходят смутные слухи о том, что смерть того или иного сановника была подстроена при помощи сильного чародея.

И немало людей, включая, быть может, даже императорскую семью, вовсе не отказались бы от того, чтобы иметь при себе визионера.

Вот