Выживала. Том 2 - Arladaar

— И что мы будем сейчас делать? — спросил Женька.

Честно сказать, он не знал и даже не предполагал, что делать, когда в семье рождается ребёнок. В свои 32 года о детях со своей подружкой они даже не думали. Жили одним днём, жили для себя, и вот оно как получилось со сплавом… Даже брак не зарегистрировали, хотя давно уже плыли на одной волне… А сейчас, получается, и потомства в 2022 году не оставил…

— Что делать, Семёныч… Ехать в роддом надо, — покачал головой отец. — Передачку надо собрать. Сейчас завтракай, пойдём в магазин сходим, купим чего-нибудь. Чего покупать-то надо? Хрен его знает чего. Но чего-то надо.

Женька ещё раз отметил про себя, что отец был очень взволнован, иногда вскакивал, подходил к окну, доставал пачку Беломора, смолил в окно, потом опять ходил по квартире, садился на стул, но не сиделось, опять вставал и ходил. Телевизор работал фоном, показывал какую-то муру, вроде телеспектакля, на него никто не обращал внимания. Служил лишь для разрядки настроения. Естественно, настроение у бати было радостное, тут же перетекавшее в раздумье и печаль. Чувствовалось, что требовалось ему какое-то дело, чтобы занять себя. Страдал батя от отсутствия информации. И что делать? Это в 21 веке можно взять в руки мобильник и легко позвонить в роддом, чтобы узнать, появился ребёнок или нет, и как себя чувствует роженица. Сейчас делать было абсолютно нечего.

Отец и сам-то не ел ещё, поэтому нажарил большую сковородку яичницы с колбасой, накормил сына, сам поел, потом пошли в магазин. В овощном, как на заказ, выкинули апельсины и яблоки. Отстояв очередь, купили по килограмму того и этого, в молочном магазине купили ряженку, варенец, кусок сыра, сметану, в хлебном пару булочек, в магазине «Соки-воды» взяли бутылку минералки «Нарзан». Потом отправились домой. Отец помыл фрукты, сложил в газетный кулёк, всё купленное протёр тряпкой и сложил в авоську, вставив между ними газетные листы, чтобы не побились бутылки.

— Может, пельмени отварить? — задумчиво спросил батя. — Впрочем, пока не будем, а то вдруг ей нельзя.

— А где у вас кроватка детская? Коляска для прогулок? — неожиданно спросил Женька, сообразивший, что как раз этого-то у них нет.

— Да… Всё её придурь… — с лёгким недовольством ответил батя. — Давно уже говорил, надо кроватку и коляску купить, ванночку для купания ещё надо. Так она разве согласится? До последнего тянула, не бери, говорит, Гришка, а то сглазишь и ребёнок при родах помрёт. Вот нормальный человек может такое говорить? Точно, бабы умом трогаются, когда беременные. Хорошо хоть уговорил её пелёнки, подгузники и распашонки купить и сшить. Так бы вообще сейчас ничего не было.

— А она с собой-то взяла что-нибудь? — спросил Женька. — Может, туда тоже надо пелёнки с собой взять?

— Документы взяла, халат, ночнушку, кружку, ложку, тапки, бельё, тряпки какие-то, несколько пелёнок, подгузников взяла, — объяснил батя и посмотрел на часы. — Ладно, Семёныч, поехали. До Куйбышево на трамвае чуть не час пилить. А… Подожди, туда и на трамвае не доедешь. Это надо на пятьдесят седьмой автобус идти или на пятьдесят третий. Хорошо, что здесь недалеко останавливаются, у драмтеатра.

Одевшись, вместе вышли из дома: отец и сын поехали к матери в роддом. Идти пришлось на остановку к драматическому театру. В этот раз повезло: жёлтый ЛиАЗ с табличкой «57» и надписью «Вокзал — Куйбышевский район» подошёл достаточно быстро, при этом народу было не очень много: рабочий день в самом разгаре.

Ехали примерно полчаса, и всё это время Женька с интересом смотрел по сторонам, отмечая многочисленные проявления весны в городе: снег уже превратился в почерневшие сугробы, тротуары так вообще оттаяли, на дорогах возникли многочисленные лужи, через которые автобус, чёрный от колёс до крыши, продирался, разбрызгивая грязную воду во все стороны.

Ехали мимо металлургического комбината, чадящего трубами, от которых дымы тянулись на половину неба, потом через протяжённый промышленный сектор с множеством более мелких заводов и предприятий. Проехали под железнодорожным мостом, потом повернули налево, переехали по мосту через Абушку, свернули вправо, и наконец-то автобус затормозил на остановке у небольшого стихийного рынка. Похоже, конечная была совсем рядом, и автобус почти опустел.

Батя с Жекой, сидевшие на переднем боковом сидении, спустились по ступенькам, шагнули в небольшую лужу и огляделись. На небольшой площадке, простиравшейся на остановке, прямо на грязном асфальте стояли вёдра с картошкой, на газетках банки с солёными огурцами, помидорами и квашеной капустой, на ящиках лежали овощи: свёкла, морковка, редька, лук, чеснок. В этом районе со всех сторон раскинулся частный сектор, и местные жители со своими запасами приходили сюда в надежде заработать копеечку.

От остановки пошли до моста, ведущего через Абушку. Мост был железный, но обшивка на нём деревянная и наполовину поломанная, идти нужно было с крайней осторожностью, чтобы нога не провалилась в щель. Под мостом текла бурная речушка шириной метров десять, русло которой было завалено всяким хламом: старыми автомобильными шинами, какими-то железными конструкциями, обрезанными деревьями.

Сразу за мостом начинался целый комплекс больничных зданий, построенных, судя по дизайну, ещё при Сталине. Тут находился не только роддом, но и пятая городская больница, о чём батя сообщил Женьке.

После моста повернули влево и по небольшой дорожке, протоптанной среди осевших сугробов, подошли к жёлтому двухэтажному зданию. Народная тропа вела к крыльцу, поднявшись на которое, очутились у большой двустворчатой двери с табличкой «Приём передач».

Открыв дверь с тугой пружиной, батя заботливо пропустил Женьку, потом вошёл сам. Помещение было довольно тесным. Крашеные светлой краской стены, шарообразные светильники, свисающие с потолка, бетонный наливной пол, у стен два ряда откидывающихся сидений. Сидящие на них мужик с бабой, по виду или деревенские, или из частного сектора, похоже, ожидающие кого-то.

Единственную высокую дверь, крашеную белой эмалью, перегораживает стол с табличкой, написанной от руки: «Стол приёма передач». За столом сидела пожилая женщина-санитарка в белом халате и белом колпаке.

— Нам бы узнать надо, как передачу передать, — неловко молвил батя.

Судя по виду, чувствовал он себя не в своей тарелке и не знал, что делать, хотя, по идее, уже должен быть опытным отцом, Женька же как-то появился на свет! Однако это было 6 лет назад, и, похоже, батяня забыл, как вести