Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона - Адриана Вайс

Вряд ли, чтобы сдать меня страже, нужно подниматься на верхние этажи.

Моя паника медленно сменяется растерянным, недоверчивым любопытством.

Этаж, на который он меня приводит, совсем не похож на первый. Здесь нет запаха лекарств и боли. Вместо холодного камня под ногами — теплые деревянные половицы, прикрытые скромными, но чистыми ковровыми дорожками. Вдоль стен — ряды одинаковых дверей, из-под одной из которых пробивается тонкий лучик света и доносится тихий смех. Пахнет книжной пылью, воском и чем-то съестным.

Это… это жилой этаж. Здесь живет медперсонал.

И в моей душе робко, как подснежник из-под снега, пробивается надежда.

Неужели?.. Неужели мне удалось?

Ронан останавливается у одной из дверей и открывает ее.

Мы входим в небольшое, но уютное помещение, разделенное на три крошечные комнаты-спальни. Он кивает на одну из них.

— Располагайся, — бросает он, наконец отпуская мою руку. Мое запястье горит огнем. — Это комнаты моих учеников. Один из них, Элиан, на год уехал в Южные Королевства, изучать болотные лихорадки. Пока можешь занять его место.

Я смотрю на простую, но чистую кровать, маленький стол и стул у окна, и не могу сдержать вздох облегчения.

Комната.

Своя собственная комната. Не сырая келья. Не тюремная камера. Я поворачиваюсь к нему, и на моих губах расцветает дрожащая, благодарная улыбка.

— Значит ли это, что…

— Это значит только одно, — жестко обрывает он меня, и его лицо снова становится непроницаемым. Вся теплота, что мне почудилась в его прикосновении, исчезла. — Я не принял по поводу тебя никакого решения. Считай, что твой экзамен продолжается. Я хочу видеть, на что ты способна. Хочу убедиться,что твои знания действительно куда более обширные, чем мне показалось вначале.

Он делает шаг ко мне, и его взгляд становится тяжелым, властным.

— И до тех пор, пока ты не станешь — если станешь — полноценным лекарем этой лечебницы, ты будешь находиться под моим личным надзором. Тебе запрещено покидать этот этаж без моего разрешения. Тебе закрыт доступ в библиотеку, лабораторию и палаты для особо важных особ. Любые вопросы, любые просьбы — строго через меня. Все понятно?

Я стою, ошеломленная. Радость отступает, сменяясь сложной гаммой чувств.

Я не в тюрьме. У меня есть крыша над головой и шанс. Но я по-прежнему пленница.

Просто теперь моя клетка стала больше и удобнее, а мой тюремщик — этот высокий, властный мужчина с глазами цвета темного меда.

С одной стороны, я разочарована.

Я все-таки надеялась, что мне удалось пробить его панцирь недоверия, что спасение капитана станет моим пропуском в этот мир.

Но с другой… я трезво оцениваю свое положение.

Я — беглянка без имени, прошлого и денег. И то, что он предлагает — это не просто отсрочка.

Это выход.

Шанс на новую жизнь.

И я за него ухвачусь.

— Спасибо, господин Архилекарь, — говорю я, и в моем голосе нет и тени обиды, только усталая решимость. — Я обещаю, вы не пожалеете. Я выложусь на полную.

Ронан кивает.

— Я буду на это надеяться.

Я замечаю, что его взгляд изменился. Ледяная подозрительность ушла, уступив место… чему-то другому. Глубокому, почти научному интересу.

Ронан больше не смотрит на меня, как на шпионку. Скорее, как на редкий, непонятный артефакт, который попал к нему в руки.

И это, пожалуй, еще более волнительно.

— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еду и чистую одежду, — говорит он уже более мягким тоном. — Отдыхай. Но имей в виду, я не собираюсь сдувать с тебя пылинки. Завтра начнется полноценный рабочий день, и ты будешь трудиться наравне с остальными моими учениками.

От этих простых, бытовых слов — еда, одежда, отдых, работа — на душе становится неожиданно тепло.

Впервые за все это время кто-то проявил ко мне элементарную человеческую заботу. Пусть даже из своих, корыстных соображений.

— Спасибо, — повторяю я, и на этот раз в голосе звучит искренняя благодарность.

Он уже разворачивается, чтобы уйти, но на пороге останавливается.

— И да, хочу задать последний вопрос. Как тебя зовут?

Я открываю рот, чтобы по привычке сказать: «Эола». Но вовремя прикусываю язык.

Эола. Жена герцога Джареда Морана. Беглянка, которую он ищет.

Называть это имя — все равно что самому выйти к нему с белым флагом.

Нужно придумать что-то другое. Но что? Еще одна ложь? Еще одно выдуманное имя, в котором я запутаюсь?

И тут до меня доходит. Я понимаю, что это — идеальный момент. Момент, чтобы перестать быть призраком в чужом теле. Момент, чтобы снова, хотя бы отчасти, стать собой.

Я поднимаю на него глаза, и на моих губах впервые за долгое время появляется настоящая, искренняя, хоть и немного усталая улыбка.

— Ольга, — говорю я. — Меня зовут Ольга.

— Ольга, — повторяет Ронан, и мое имя звучит на его губах странно и чужеродно. — Необычное имя.

— Я же говорила, что я из другой страны, — пожимаю я плечами. — Там, откуда я, это самое обычное имя.

Архилекарь морщится так, словно ему неприятно снова слышать эту байку про неведомые земли.

Он вдруг делает шаг ко мне, и его лицо оказывается совсем близко. Я инстинктивно хочу отшатнуться, но замираю.

Архилекарь медленно, почти невесомо, поднимает руку и снова поправляет мне прядь волос, выбившуюся у виска. Его пальцы на мгновение касаются моей кожи, и это прикосновение — теплое, неожиданно нежное — обжигает сильнее огня.

— Не разочаруй меня, Ольга из другой страны, — шепчет он, и его медовые глаза смотрят мне прямо в душу. — Я поставил на тебя. И я ненавижу проигрывать.

Я стою, боясь дышать, пойманная в ловушку его взгляда, его близости.

— Если ты сказала правду, — продолжает он так же тихо, — если твои руки действительно могут творить чудеса, я сделаю все, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Я буду лично защищать тебя хоть от всех дьяволов преисподней, хоть от бессмертных небожителей, которые вздумают посягнуть на тебя.

Надежда сладкой, пьянящей волной разливается по моему телу.

Защита! Это именно то, что мне нужно!

— Но, — его голос становится ледяным, а теплое прикосновение исчезает. Он отступает на шаг, и между нами снова вырастает непроницаемая стена. — Если ты солгала мне… если все это — лишь искусный обман, чтобы втереться в мое доверие… тогда я стану твоим самым страшным кошмаром. Твоим самым жестоким палачом. И, поверь, тюрьма покажется