Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

через два слова на третье срывается на пение, как, впрочем, и остальные обитатели замка. Лиера предусмотрительно не показывалась на глаза, а вчерашние трехэтажные матюги по адресу ведьмы казались детским лепетом, ведь теперь большая часть «теплых пожеланий» исполнялась певчим хором. По пути к туалету Гвион с удивлением обнаружил огромные провалы в полу, соединявшиеся узкими дорожками. По коридору пришлось пробираться с большой опаской, а из дыр изредка доносился жуткий рев, постоянно разбавляемый та-аким запахом… После того как на входе в туалет на голову Гвиона вылилось доброе ведерко какой-то жидкости, заставившей его волосы стать дыбом, самого вампира посетила крамольная мысль посодействовать тому, чтобы Повелительница не дожила до своей свадьбы…

На обеде все собравшиеся выглядели не лучшим образом. У какой-то девицы ресницы на глазах стали длиной чуть ли не в палец, да еще и с завитушками, кто-то щеголял новенькой лысинкой, а когда с блюда сняли крышку, оттуда полыхнул двухметровый столб пламени, добавив кому-то из присутствующих седины. Слуги тоже не могли похвастаться отменным здоровьем: разносчик еды щеголял фингалом под глазом и парой в спешном порядке вставленных золотых зубов, еще несколько имели увечья и посерьезнее, а один так вообще мог теперь изъясняться не иначе как нецензурными выражениями. Понимали его все, но только неизвестно было, следствие это заклинания Реехеаны либо его собственной хрупкой нервной системы. Единственным, кто не пострадал от неуемного энтузиазма Полуночной, был Дейр, но это вполне объяснимо, если учесть, что ведьма явно ему симпатизировала, если не сказать больше.

Следующим утром все просыпались как в зоне боевых действий, ожидая подвоха из-за угла и не ходя по коридорам поодиночке. Впрочем, от натянутых веревок, невидимых сначала кнопок или клея на стульях и прочих мелких пакостей это не спасало. Реехеана все-таки вышла из своей комнаты, защищенная прочным магическим щитом, что позволило ей дарить присутствующим широкие невинные улыбки, получая в ответ ругательства сквозь зубы и редкие попытки все-таки воспользоваться боевой магией,.

Следующая ночь прошла тихо, по крайней мере внезапных диких воплей, сопровождающихся ругательствами, уже не было. Гвион удивился и, может, даже расстроился, так как уже положил возле кровати листочек и ручку для конспектирования особо удачных выступлений. Благодаря размаху пакостей Реехеаны слышны они были даже из противоположного конца замка.

Встав поутру, Гвион обнаружил результаты оригинального изобразительного искусства Лиеры – под нетронутыми венками цветов на стенах были намалеваны более чем оригинальные хари, возле каждой из которых была написана какая-то обзывалка вроде «Тапочки, шапочки, курточки в ряд – пегас переехал отряд вампирят». Многочисленных картин также не минула сия печальная участь – вампиры и демоны грустно взирали на мир из-под добротного слоя черной краски, попытки оттереть которую заканчивались тем, что в несчастных слуг летела струя этой самой краски, делая их похожими на негров. Сии художества, кажется, были вообще по всему замку, а посему за завтраком, наблюдая за лицами Реехеаны и Дейра, Гвион небезосновательно заподозрил, что последний помогал ведьме в его разрисовывании. Как только парочка покинула зал, а это случилось довольно быстро, под довольно известную музыку отчаянно фальшивящим голосом Лиеры грянуло: «Гвион будет вместо, вместо, вместо меня, его невеста ведьма, ве-дьма-а я!» Гвион подавился мясом, отчего остатки еды в его тарелке самостоятельно выпрыгнули и залегли в подполье, а большинство присутствующих с трудом сдержало хихиканье.

До конца дня отмывали замок, что далось нелегко, а на следующее утро каждая щель проросла зелененькими растеньицами и цветочками, повергнув в неописуемый восторг женскую половину и в такую же неописуемую ярость – Гвиона, узнавшего эти самые цветочки. К полудню весь замок уже был навеселе, как от большого количества спиртного, слуги, вырывавшие цветочки, мирно спали рядом с ними, а гости и прочие явно отрывались на полную катушку, хихикая и распевая песни не очень приличного содержания. Гвион и не подозревал, что они такое знают… а на вид приличные демоны. Мыслишка записать все это на бумажечку в очередной раз посетила натруженную вампирью голову…

Начало пятого дня этих безобразий ознаменовалось тем, что каждого обитателя замка разбудила громкоголосая гнусавая дудочка, прооравшая что-то на ухо и растворившаяся в воздухе, чем погребла мечты о том, чтобы разнести музыкальный инструмент на кусочки. Гвион предусмотрительно спал с ушными затычками и уже всерьез подумывал о том, чтобы надеть доспехи. Самой его страстной мечтой было, чтобы поскорее прошли эти дни и чтобы несносная девчонка наконец-то вышла замуж и убралась из этого замка куда подальше. Некоторые не особо стойкие гости уже не выдерживали. Случались нервные срывы, а часам к двум делегация калимрийских демонов в полном составе отчалила обратно под теплое крылышко Цхакга, поклявшись больше никогда не возвращаться в этот жуткий замок. Напоследок глава делегации заявил, что лучше сотня демонов преисподней во главе с совсем немиролюбивым Цхакгом, чем одна такая Повелительница. Они искренне жалели тех, кто окажется под непосредственным начальством Реехеаны. У Гвиона исчезли всякие сомнения в том, что с превращением в вампира она стала настоящей садисткой, и вампир уже подумывал о том, как бы поспособствовать ее обратному превращению. На шестой день вампирий наставник все-таки надел доспехи и вооружился мечом, бросая на Реехеану косые взгляды. Стол в обеденном зале превратился в огромный пенек, из-под которого прыснула настоящая армия бурундуков и серых белок, стоило только приблизиться к бывшему предмету меблировки. На обед были все те же белки, оказавшиеся при ближайшем рассмотрении живыми и очень агрессивно настроенными. Лица многих украсились мужественными царапинами, а бурундуки заполонили весь замок, существенно уменьшив количество зерна в кладовой. Повара заявили, что в таких условиях отказываются работать и что либо Гвион приструнит будущую Повелительницу, либо они всех посадят на диету. Самой Повелительнице они, впрочем, такого высказать не решились, как и Дейру, все еще пребывавшему под ее милостивой опекой, а посему эту парочку кормили как на убой. Реехеана была явно довольна жизнью, Дейр, кажется, тоже не чувствовал себя ущемленным.

К концу недели Гвион решил пойти на крайний шаг и, собрав делегацию особо смелых (или злобных, или пострадавших демонов), отправился с челобитной к Реехеане. Дорога туда предстояла более чем опасная, но делегация была экипирована как следует. Все в шлемах, доспехах, как на войне. Несколько человек все-таки растянулись на полу, не заметив особо упрятанных веревок, несколько треснулись головами о невидимые перегородки, еще в нескольких местах из-за угла выскакивали разные монстры, громко вопя и сделав одного впечатлительного парламентера заикой на всю жизнь. Гвион стоически терпел все это, предполагая, что основное развлечение начнется в комнате самой Реехеаны.