Системный Барон 3 - Миф Базаров

— И да и нет, — произнёс Юсупов. — Сначала уехал, а потом до меня дошли слухи о побеге Аверина. Вернулся, ничего особенного не ожидая, но увидел, как вы втроём пробираетесь к порталу, и вызвал полицию.

Я вспомнил засаду, что ждала нас возле портала, и свою первую встречу с Никифоровым.

— Значит, это ты нас тогда сдал?

— Да, — подтвердил Пётр, — я был уверен, что тебя быстро расколют, но тебя отпустили через пять дней. Тогда я просто остался наблюдать. Ждал, что ты выведешь меня на регулятор. У меня и в мыслях не было, что ты отдашь его в уплату пошлины.

— Но на испытании ты всё же решил довериться мне? — задал я следующий вопрос.

— Когда ты приехал в Москву на испытания… когда я увидел, как ты действуешь, как говоришь… Я не знал, что думать. Ты был… просто другим человеком, заброшенным в чужую жизнь. Как и мы с Димой когда-то — заброшенные в мир, который от нас отвернулся.

Александр поднял голову. Его взгляд был измученным.

— Он говорит правду, Дима. Всю правду, какую знает. Шок, боль, вина, и это последнее воспоминание… В нём нет лжи. Только недоумение.

Просто констатация факта: его друг ушёл. На его месте появился кто-то другой. И теперь этот «кто-то другой» сидит перед ним, требуя ответов за кровь, которую он и сам оплакивал.

Вся моя ярость, всё моё подозрение рассыпались в прах. Передо мной сидел не враг, а свидетель, который с ужасом наблюдал за подменой.

— Почему Дима приехал так поздно в Архангельск? — продолжал задавать я вопросы, которые мучили меня.

— Он проходил отбор в «Управление имперской безопасности». Собирался построить карьеру военного, а там, как известно, полная конфиденциальность. Закрытая территория, даже голубей отстреливают.

— А как же ты вырвался? — недоумевал я.

— Благодаря Диме я сдал экзамен раньше на полгода, а он завалил из-за меня строевую. У нас разные специальности, а значит, и разные нормативы. Он пошёл в боевые оперативники, а я в аналитики и стратегическое планирование. Ему дали отсрочку на пересдачу, мне — срочный отпуск для «урегулирования семейных вопросов».

Я задумался, пытаясь выстроить события в хронологическом порядке. И всё же, кое-что не складывалось.

— Ты сказал, что остался наблюдать. Как ты это делал? — глядя на Юсупова, я продолжал задавать вопросы.

Пётр хмыкнул, и в уголке его губ дрогнула тень улыбки, первой за весь этот тяжёлый разговор.

— Лиса, — произнёс он единственное слово.

Александр, сидевший рядом, сначала просто удивлённо поднял бровь, а потом вдруг рассмеялся заливистым, почти истерическим смехом, в котором слышалось и облегчение, и восхищение.

— О, чёрт… — выдохнул он сквозь смех. — Ну конечно! Лиса. Кажется, нам больше не понадобится капкан.

— Да, и ещё кое-что, — доставая из кармана артефакт, похожий на пластиковую карту из моего мира, именуемую пропуском, добавил Пётр, — можешь не вызывать ремонтников для ворот. Они больше не будут ломаться.

Вот теперь хронология окончательно сложилась. Со всеми лисицами, порталами и предательствами. Мы ещё долго разговаривали, уточняя мелкие детали. Чувство недоверия к Юсупову медленно проходило, оставляя после себя странное послевкусие. Ни я, ни Саша больше не видели в Петре врага.

В память о настоящем Дмитрии Соловьёве, я решил отдать Юсупову регулятор и обещал сопроводить его в Москву. Всё-таки это было желание настоящего владельца регулятора. Поэтому и мне противиться не стоило. Так было правильно!

* * *

Утром вернулся в форпост, чтобы забрать Илью. Друг встретил нас с Петром и Александром измождённым, но счастливым, как творец, закончивший свой главный труд.

— Ну, Дима, держи, — без лишних слов протянул он свёрток. — Говорил же: выкую. Не подвёл.

Я принял свёрток. Он был на удивление лёгким. Развернул грубую ткань и чуть не потерял дар речи от красоты.

Это было произведение искусства и магии в одном лице.

Клинок, длинный и гибкий, был выкован из той самой стали, что Илья плавил из позвоночника даргана. Металл отливал глухим, тёмным блеском, но по его поверхности, будто живые прожилки, тянулись тончайшие серебристые узоры — следы сплетённой с основой чешуи чудовища. Они мерцали при малейшем движении, словно под основанием клинка текла магия.

Эфес был обёрнут тёмной кожей, а гарда отлита из чернёного металла. В её центре, как сердце, пульсировал тусклым рубиновым светом небольшой кристалл — глаз даргана, обработанный и вправленный с ювелирной точностью.

Я взял рапиру в руку. Баланс был безупречным. Она не ощущалась ни тяжелой, ни невесомой. Просто стала продолжением руки — живым, послушным, смертоносным. И в тот момент, когда мои пальцы сомкнулись на рукояти, интерфейс вспыхнул новым сообщением:

[Обнаружен артефакт: «Стальной ветер» / «Глаз пустоты». Категория: боевой клинок, уникальный экземпляр. Свойства: повышенная проникающая способность, частичное поглощение магических воздействий, слабая ментальная обратная связь с носителем (предупреждение об опасности). Симбиотическая связь установлена]

Илья наблюдал за мной, затаив дыхание. В его глазах светилось ожидание.

— Ну как? — наконец не выдержал он.

Я сделал лёгкий выпад в воздух. Клинок просвистел с тихим, певучим звуком.

— Идеально, — выдохнул я.

Это было единственное слово, которое я мог подобрать.

Богатырь сиял как ребёнок.

— Название само придумалось, пока ковал, — сказал он. — «Стальной ветер». Или… «Глаз пустоты», если по-столичному вычурно. Выбирай.

— «Стальной ветер», — без колебаний ответил я.

Это звучало честно.

Я повернулся к Петру, который молча наблюдал за сценой, и к Александру.

— Мы с Петром едем в Москву. Вы с нами? Билеты, если что, докупим на вокзале, — сказал я, глядя на новый клинок.

— Я поеду, — тут же сказал Илья, хлопнув себя по могучей груди. — Кто вас там, столичных хитрецов, от банального уличного грабежа защитит?

— Пожалуй, тоже прокачусь, — произнёс Александр, — я долго сидел в каменных стенах форпоста. Можно и прогуляться по столице.

Вот только утром, уже стоя возле кассы, все наши планы рухнули.

— Как это билетов нет? — ошарашенно глядя на кассиршу, спросил я.

— Все поезда отменены, — противным голосом заявила полная женщина в униформе.

— Ну, тогда нам до Питера, — встрял в наш разговор Муром.

— Все поезда отменены! — чуть ли не по слогам повторила кассирша.

— Но почему? — изумился я.

— Вы что, не в курсе? В Архангельске прорыв!

Глава 2

Вокзал гудел, растревоженный красным табло отменённых поездов.

Мы стояли у главного входа, смотря на улицу, где люди метались в поисках свободных такси.

«Прорыв в Архангельске» — вот и всё, что я знал. Но это звучало как название фильма-катастрофы, а не как часть моей новой реальности.

— Дим, — услышал я деловитый голос Аверина. — У тебя сектор ответственности