Звезданутый Технарь. Том 5 - Гизум Герко

— Физика здесь вышла покурить и не вернулась, — пробормотал я, не в силах отвести взгляд.

— Скорее, ее тут никогда и не звали на вечеринку. Магнитные поля завязываются в узлы прямо у нас под носом.

Взглянул на приборную панель. Мониторы выдавали сущий бред, больше похожий на бэд-трип программиста-недоучки. Стрелки аналоговых датчиков, которые я установил на случай отказа цифры, бешено вращались вокруг своей оси, не находя опоры. Индикаторы гравитации показывали то невесомость, то чудовищные перегрузки, хотя я не чувствовал никакой перемены в своем весе. Внешняя связь превратилась в сплошной поток статического шума, в котором иногда чудились далекие, искаженные крики или обрывки странных мелодий, от которых тянуло холодом.

— Мы за бортом реальности, подруга. Прыжковые врата остались где-то в другой жизни.

— Хуже. Мы за пределами всех известных карт. Даже древние архивы Иджис не содержат записей об этой дыре.

В памяти всплыли старые легенды, которые рассказывали седые пилоты в портовых барах Целины, когда количество выпитого синтетического эля превышало все разумные нормы. Они шепотом упоминали о «Колыбели Эфира» — потаенном месте в складках мироздания, где время замирает, а пространство выворачивается наизнанку. Древние якобы использовали эти карманы как убежища или хранилища, недосягаемые для простых смертных. Величественность этой картины внушала трепет, но под слоем восхищения шевелился липкий, холодный страх перед мощью, способной сотворить подобное.

— Значит, Король Пыли нас тут не достанет? — я с надеждой посмотрел на золотистую проекцию искина.

— Если он не умеет летать сквозь чистый хаос, то вряд ли. Но радость твоя преждевременна, Капитан. У нас свои проблемы.

Золотистая голограмма Мири на моем питбое замерцала, ее контуры пошли рябью, распадаясь на отдельные пиксели и снова собираясь воедино. Она выглядела так, будто пыталась пробиться сквозь толстый слой помех, ее движения стали дергаными, лишенными привычной плавности. Глаза искина вспыхивали тревожным красным цветом, когда она анализировала поток данных, обрушившийся на ее вычислительные ядра.

— Роджер, у меня… критический сбой систем позиционирования. Я не понимаю, где верх, где низ, и в какой стороне наше вчера.

— Мири, только не паникуй. Ты, лучший искин в этой части галактики, соберись!

— Я не паникую, я констатирую факт! Локальные флуктуации эфира выжигают мои сенсоры. Мы дрейфуем в супе из первичной материи.

Я смотрел на бесконечные переливы неизвестного вещества за окном, и паника начала медленно затапливать сознание. Мы висели в пустоте, лишенные связи, навигации и понимания того, как выбраться обратно в нормальный мир. Каждая секунда созерцания этой смертоносной красоты приближала нас к моменту, когда реактор просто не выдержит нагрузки от постоянных скачков фона. Красиво? Безусловно. Но за этой эстетикой скрывалась пасть хищника, готового переварить наш корабль вместе со всеми мечтами о капитанском мостике исследовательского крейсера.

— Хватит любоваться видами, — я резко оттолкнулся от иллюминатора, заставив себя отвернуться от гипнотического сияния.

— О, здравый смысл вернулся в чат? Я уж думала, ты решил здесь поселиться и разводить эфирных коров.

— Если не вернем управление, мы станем частью этого пейзажа быстрее, чем ты успеешь обновить прошивку. Мне нужно оживить маневровые.

Я бросил последний взгляд на величественные кристаллы, которые теперь казались не украшением, а острыми клыками ловушки. «Странник» жалобно скрипнул, когда очередной поток газа ударил в левый борт, и я почувствовал, как судно начало медленно заваливаться на нос. Времени на философские размышления и изучение чудес природы не осталось — впереди ждала работа, которую нельзя починить синей изолентой. Я рухнул в пилотское кресло, чувствуя, как адреналин вытесняет страх, заменяя его холодной решимостью выжить назло всем законам физики.

— Мири, переводи все питание на ручное управление. Попробуем прощупать этот эфир на прочность.

— Слушаюсь, Капитан. Но учти, если мы врежемся в ту сверкающую глыбу, я буду очень громко возмущаться.

Глава 2

Скатское поведение!

Дым забивал легкие, превращая каждый вдох в состязание на выносливость. Я рванулся прочь из хвостового отсека, едва не зацепившись плечом за вывернутый кусок внутренней переборки. Позади осталась наспех приваренная заплатка, мое торжество инженерного безумия над законами физики, но расслабляться времени не нашлось. Корабль содрогался от мелкой, противной дрожи, словно «Странник» подхватил космическую лихорадку в этом неоновом киселе. Свисающие с потолка кабели искрили, плюясь голубоватыми разрядами прямо мне под ноги, а аварийное освещение мигало в ритме предсмертной агонии.

— Мири, докладывай! — прохрипел я, перепрыгивая через груду рассыпавшихся пайков.

— Роджер, если ты планировал поцеловаться с гигантской ледяной сосулькой, то мы в пяти секундах от свидания! — ее голос в питбое дребезжал от статики.

Я ломанулся по коридору, едва не вписавшись лбом в заклинившую дверь жилого модуля.

— Опять твой сарказм! Дай конкретику, пока мы не стали частью декора местного ландшафта! — я проскочил мимо кухни, где кофеварка обижено выпустила струю пара в мою сторону.

— Конкретика проста, впереди объект массой с небольшой астероид, и мы летим прямо в его ледяное чрево! Инерция, штука злая, Капитан!

Я влетел в рубку, едва не проехавшись на заднице, и рыбкой нырнул в пилотское кресло. Руки привычно нащупали штурвал, но тот податливо обмяк, не оказывая ни малейшего сопротивления, словно я пытался управлять кораблем с помощью вареной макаронины. Главный экран, вспыхнул, являя моему взору кошмар любого навигатора. Прямо по курсу, застилая собой все сияющее марево эфира, высился исполинский ледяной монолит, чьи острые грани блестели в свете далеких вспышек. Глыба выглядела как обломок зуба какого-то звездного бога, решившего закусить нашим корветом.

— Черт, черт, черт! — я вцепился в рычаги управления, пытаясь нащупать хоть какой-то отклик.

«Странник» продолжал свое неуправляемое вращение, превращая картинку за окном в безумный калейдоскоп из неона и ледяной смерти. Я лихорадочно щелкал тумблерами, заставляя систему перезагрузить контроллеры тяги, но панель отвечала лишь красным миганием ошибок. Реактор в глубине судна издал натужный, басовитый гул, который через мгновение сменился захлебывающимся кашлем и окончательно затих. Штурвал в моих руках оставался неподвижным куском пластика, бесполезным атрибутом в этом танце со смертью. Мы неслись навстречу гибели, лишенные даже призрачного шанса на маневр.

— Заводись, родная, ну же! — я яростно ударил кулаком по консоли, применяя проверенный метод перкуссионного ремонта.

— Мои алгоритмы подсказывают, что физическое насилие над техникой не вернет нам питание, Роджер! Пять секунд до столкновения!

Взгляд упал на индикатор систем жизнеобеспечения, который