Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

силу усмехнулся я, — тебе Псих спасибо, что в меня в своё время поверил и в разведчики взял. Знаешь, эта война, как ни странно, наверное, лучшее время, что у меня в жизни было. Я ведь по «крыткам» и лагерям почти тридцать лет мотаюсь, как в том фильме: украл, выпил — в тюрьму, украл, выпил — в тюрьму. Дольше всего на свободе пробыл в девяностые, как с малолетки откинулся в восьмидесятые, потом два года за хулиганку оттянул и лет десять зону не топтал. В девяностые жил как король, бабла было — лопатой греби, удачливым жуликом был, а потом как закрутилось: один срок, сразу второй, а потом и третий, уже всерьёз, пятнашку дали, а на зоне еще пятак накинули. Меня и на войну особо брать не хотели с таким послужным списком, опять же не молод уже. Но ничего, в «оркестре» заслужил помилование отпахал два контракта. Я только на войне понял, что такое свобода. Так что все путем, уйду красиво! Вы главное дотащите груз и вражинам потом въе@бите от души, а как в Одессе будешь, то как идти на пляж Лонжерон, там есть ступеньки между двух шаров, накарябай на одном: здесь был Жиган. Лады?

— Договорились, — кивнул Псих. — А почему не Кеша?

— Кешей меня прозвали за то, что когда фарцевал в 80-ые у иностранцев выманивал наличку, знал тогда по-английски ровно одно слово — «кэш». А почему «Жиган»? — я на минуту замолчал, устало отдышался, потом продолжил. — Песню Круга «Жиган-лимон» слышал?

— Да.

— Миша с меня эту песню писал, ну в том смысле, что это про меня была песня. Так что видал, кто в твоем подчинении воевал, в своё время я был легендой воровской Москвы, удачливым был жуликом, такие дела крутил, что мама не горюй.

— Буду знать, — кивнул Псих. — Что-то еще могу для тебя сделать, может передать что-то твоей родне?

— Не надо, я Доку оставил конверт, в котором вроде моего завещания, он в курсе. Оставь меня на пару минут, хочу побыть один.

Псих ушел, а я тяжело выпустил сквозь сжатые зубы воздух. Ох, как хреново же. Бляха-муха двадцать минут! Боженька дай мне двадцать минут жизни! Прошу, молю об этом. Больше мне ничего не надо! Двадцать минут жизни, чтобы я смог поддержать огнем пулемета отход группы. А дальше пусть меня в Аду черти в котлах варят, на сковородах жгут и по частям режут. Я за свои грехи сполна готов ответить, а сейчас дай мне всего двадцать минут жизни и крепости в руках, чтобы удержать пулик.

Прошу тебя Боже милостивый, умоляю…

— Братан гляди вот шнур, — Псих вновь присел надо мной, — конец веревки к «мухе» примотан, — показал командир мне шнур, лежащий на полу, — дернешь, РПГ шарахнет в сторону КПП. Таймер детонатора поставили на полчаса.

— Держи, — Семен, присевший рядом с Психом, протянул мне пачку сигарет и шоколадный батончик «сникерс», — сигареты передашь нашему первому командиру Стасу Крылову, а шоколадку Сникерсу. Оба погибли два года назад в бою, с тех пор они наши ангелы-хранители. Мужики тебя на том свете встретят и к делу пристроят, будешь вместе с ними за нами оттуда приглядывать и помогать.

Бамут говорил с совершенно серьезным и деловым видом, как будто не о встрече в потустороннем мире с духами давно умерших людей сообщал, а о команде эвакуации, которая должна была в скором времени прибыть за мной.

Не знаю почему, но я сразу поверил Бамуту и с серьезным видом принял от Семена подношения для духов, убрав их в карман своей куртки. Говорят, что на войне в окопах не бывает атеистов. Дескать, как только попадаешь под массированный артиллерийский обстрел, так тут же начинаешь молиться всем богам, лишь бы выжить. Это правда! Только бойцы при этом не обязательно обращаются к христианскому Богу, Аллаху или Будде. Нет, зачастую они готовы уверовать в Тора, Вальхаллу, Велеса, Сварога, Перуна, Чёрта Лысого и прочее Пастафарианство.

Мы пожали на прощание руки друг другу, да разошлись: Бамут и Семеном двинули вниз по лестнице, а я пополз к пулемету, который валялся рядом с дырой в стене, прикрытой пока куском фанеры.

Рванула резкой трескотней автоматов, длинными очередями пулеметов и частыми хлопками выстрелов из РПГ «дискотека». Парни перед выходом из здания решили взбодрить противника и устроить ему «тренировку», отстреляв весь лишний БК, который им с собой было не утащить.

Коридор постепенно затягивало дымом, крыша разгорелась будь здоров, ну еще бы, ведь туда выбросили несколько пластиковых баклажек с бензином, а там еще и старый рубероид, смола и прочий строительный мусор.

Хлопки гранатомётов стихли, заткнулись автоматы и пулеметы.

Тишина!

Группа ушла на прорыв…

Клацнул на наручных часах кнопкой секундомера. Ну, шо время пошло. Вова Поляков по кличке Кеша ваш выход на сцену!

Приклад ПКМа упер в плечо, ухватился обеими руками и поймав в прицел будку КПП открыл огонь. Пулемет выпустил несколько коротких очередей, в ответ тут же зачастили вражеские автоматы. Засек позиции противника и прошелся по ним густо-густо, дав несколько длинных очередей. Вновь по будке КПП короткими очередями, прочерчивая не только стены небольшой бетонной коробке, но и пространство вокруг неё, те места, где бы я сам прятался на случай обстрела.

Клац! Патроны в коробе-сотке закончились…

Отполз вглубь коридора на пару метров и принялся переснаряжать пулемет, заправляя новую ленту в приемник.

Бах!

В стену здания рядом с проломом ударил вражеский «икс»-камикадзе, через дыру внутрь коридора залетело облако пули и вонючего дыма, но я пригнул голову к полу, успел зажмурить глаза и мелкое бетонное крошево вперемешку с пылью не причинила мне никакого вреда.

Мазилы!!!

Бах!

В стену прилетел выстрел из гранатомета, внутрь коридора вновь полыхнуло облаком бетонного крошева, сизого дыма и мелких осколков.

Дернул затвором пулемета и не подползая к дыре в стене высадил содержимое пулеметной коробки частыми, короткими очередями, поливая подходы к зданию струями свинца.

Клац! Затвор вновь сухо щелкнул.

Нащупал конец шнура, который тянулся к неведомо где закреплённой «мухе» и сильно дернул за него. Хлопка выстрела РПГ я не услышал, по стенам как раз били вражеские пули, какие-то даже залетали внутрь коридора через пролом в стене.

Где-то снаружи отдаленно отрывисто рявкнул взрыв, тут же раздался чей-то жуткий вопль боли, который стих на высокой ноте…

А-аа! Получили падлы вражеские…

Вновь перезарядил пулемет, но пока стрелять