Концессия: Здесь обитают драконы. Туда, но не обратно. Пришел, увидел, поселился - Александр Павлович Быченин

факторов сошлись: и отменно жёсткая лежанка, и специфический духан в «гостевой» бытовке, и какой-то тонкий, на самой грани слышимости, то ли звон, то ли гул. А ещё в окошке постоянно что-то сверкало… скорее всего, статика из карьера. В общем, к утру, изрядно намучившись, я уже на все сто понимал Хесуса, который всеми силами пытался избежать ночёвки в Северном. Тут надо или изматываться до полного отрубона, или иметь привычку. Ну, или шкуру непробиваемую. А у меня не было ни одного, ни второго, ни третьего. Справедливости ради надо сказать, что Серхио тоже толком не отдохнул.

Зато покормили неплохо, да. А вот удобства ужасные, особенно сортир – до четырёх раз в седалищный нерв статический разряд словил, пока свои дела делал. В дороге, кстати, такого не было. Но и это легко объяснимо – на территории разреза руда отдельными жилами выходила прямо на поверхность, а кое-где и вовсе самородки валялись. В некоторых местах даже предупреждающие таблички висели: берегись шагового напряжения! В общем, условия очень далеки от курортных. Еле дождались готовности конвоя.

Зато вид, открывшийся с подножки грузовика, окупил все неудобства. Я аж застыл на несколько мгновений – до того здешний пейзаж контрастировал с приевшейся за вчерашний день саванной. Во-первых, горный отрог. Вчера в пути он казался очень далёким, каким-то воздушным и нереальным. А здесь и сейчас буквально нависал над жалким человеческим поселением всей своей массой. Чёрт, я даже облака на его фоне рассмотреть умудрился! И ради такого случая не поленился несколько раз щёлкнуть камерой смарта. Интересно, хоть кто-то в эти горы забирался? Учитывая проблемы с авиацией, вряд ли. А другим способом, особенно пешком, себе дороже. Во-вторых, сам разрез, состоявший из трёх соединённых между собой карьеров. Пока что они были не очень велики, метров по триста в поперечнике каждый, не больше. Ну и в глубину метров тридцать, от силы пятьдесят. Зато стены их, прорезанные серпантином грунтовок, по которым вереницей катились грузовые траки, то и дело окутывавшиеся коронами разрядов, были испещрены наэлектризованными выходами рудных жил и постоянно искрили. Понятно теперь, почему весь колёсный транспорт пластиковый – потому что любой другой ежесекундно рисковал зажариться на дуговом разряде. То есть для разрезов, которых у корпорации полтора десятка только в окрестностях Мэйнпорта, а есть планы ещё на столько же, необходима специальная техника. И нужно её много. Северный один из самых, так скажем, некрупных, потому что открыт всего три года назад, но даже здесь парк в добрую сотню единиц, плюс горнопроходческое оборудование. Умножьте теперь на тридцать. И ещё на три, поскольку средний срок службы любого трака в районе четырёх месяцев. То есть техника обновляется несколько раз в год. И смысл тогда что-то изобретать отдельно для гражданских? Снова рентабельность, чтоб её! Вот и клепали стандартные колымаги нескольких типоразмеров – автобусы, мелкие разъездные машинки, эсбэшные броневики да грузовые траки. Как раз такие, в каком мы с Серхио сейчас и попытаемся разместиться. Кабина-то на троих не рассчитана, да ещё и на таких габаритных парней, как мой помощник. Водила даже с сомнением на него покосился, типа, он и один-то не уместится, а тут ещё и ты, дорогой товарищ Олег! Тоже не самый мелкий экземпляр человека разумного, между прочим.

– Тебя как звать-то, чувак? – поинтересовался на правах хозяина жилистый парень с татуированными руками.

– Серхио, – пропыхтел мой коллега, силясь втиснуться в салон.

– Джонни, – протянул было ладонь водила, но снова с сомнением покосился на пассажира и передумал отвлекать того от процесса загрузки. – Полезай-ка ты вон, на полку. Как раз нормально поместишься. А вот вещи тебе в ноги бросить придётся, – обрадовал он уже меня. – Как тебя, кстати?

Я ещё раз окинул водилу беглым взглядом, уже на автомате отметив тёмно-синий, практически чёрный, комбез, камуфлированный тельник и пистолет в подмышечной кобуре, и решил, что с таким и пообщаться не зазорно:

– Зови Генри, не ошибёшься.

– В общем, размещайся, Генри. Особого комфорта не обещаю, но до Мэйнпорта дотянуть должны. Батарейку неделю назад меняли, так что в пути не застрянем. Наверное.

– А вы когда приехали? Утром я ничего не слышал…

– Да мы час всего, как припылили, – пояснил Джонни. – Харчей завезли, воды и прочих расходников. Батареек новых, опять же. Полчаса разгрузка, четверть часа погрузка – и снова в дорогу.

– Удачно проскочили, получается?

– Почаще бы так, – довольно покивал водила. – Никого не видели, даже зверья. Распугал, что ли, кто-то? А ты это к чему, Генри?

– Да пришлось вчера днём попотеть… каменные слизняки, знаешь таких?

– Ещё бы! – хохотнул Джонни. – Та ещё зараза. Но я почти в хвосте шёл, как и сейчас, так что даже рытвин не заметил. До меня всё прикатали.

Ну, в принципе, похоже на правду. Хотя меня вчера широкие и довольно глубокие проплешины весьма впечатлили. Особенно первая, которую мы обнаружили аккурат в месте обрыва оптоволоконной линии. Я только подумать успел, что как-то не очень рационально поиск повреждений организован – ну, выявили мы участок в десять километров между чек-пойнтами, который не отвечает, а дальше что? Возвращаться вдоль линии на черепашьей скорости? – как оживился смотревший на дорогу Хесус:

– А вот и она, сеньор Генри!

– Кто?! – удивлённо переспросил я.

– Рытвина! – пояснил бригадир. – Повезло, искать не пришлось! Хорошо слизняк шёл, как раз поперёк дороги. Стало быть, во-о-о-он там примерно оптоволокно порвал.

Головной броневик как раз в этот момент свернул с накатанной грунтовки в травостой, дав предупредительный сигнал клаксоном, и Хесус притормозил, равно как и последовавший нашему примеру арьергард.

– Всё чисто, подъезжайте, – ожила через несколько мгновений коротковолновая рация. – Уползла тварь.

– Это хорошо, – удовлетворённо кивнул бригадир, дав по газам. – Время не потеряем. Готовьте кабель, сеньор Генри. Вон того куска, я думаю, будет достаточно.

Указал он на моток метров этак в пять, и я мысленно ахнул: это что же за зверюга такую прореху оставила? Или она спецом кабель жевала, так сказать, вдоль? И даже уточнить не поленился:

– А что это за тварь, то есть как её зовут?

– Каменный слизень, – пояснил Хесус, причём не только мне, но и навострившим уши Серхио и Люпе. – Натуральный слизень, типа виноградного, только огроменный и… каменный. Когда дрыхнет, от плоской скалы не отличишь. Но, конечно, никакой он не каменный, у него просто внешние покровы специфические, вроде бы хитиновые, но с особым составом. Игнасио потом спросите, он лучше объяснит.

– Да нам вообще пофиг, главное, чтобы не агрессивный был, – выразил всеобщее мнение Люпе.

– Ну, насчёт агрессивности вопрос двоякий, – хмыкнул бригадир. – Сам