Резидент. Часть 3 - Никита Киров

— Если бы мне их дали.

Она заварила крепкий чёрный чай, а не достала пакетики. Я поел, попил, и с полным желудком стало куда проще и веселее смотреть на мир. Рассказал до конца, что хотел, и начал сам расспрашивать её.

Надо же думать, как закончить ситуацию. Человек, который мог меня убить, уже не представляет угрозы, но остальные-то пока никуда не делись.

Наташа рассказывала, как её допрашивали, и что за этим следил Гриневич, хотя к нему это не имеет никакого отношения.

— В чём хотели обвинить? — спросил я.

Мы ушли с кухни, сидели в комнате на диване, в темноте, рядышком, я чувствовал запах её шампуня. А в темноте потому, что она разобрала плафон, откуда торчал очередной проводок.

— Да во всём, — девушка отмахнулась. — Помнишь, на тебя тогда человек напал у секции? И сгорел из-за провода.

— Не забудешь, — я усмехнулся.

— Так вот меня хотели его сообщницей сделать. Вроде как для чего я там рядом находилась, зачем на секцию ходила. А меня Леонид Аркадьич туда направил, ведь там связной должен был приходить. Раз занимаюсь, вот и надо ходить, легенда хорошая. И связного должна была опознать.

Это она про Жеку Паяльника. Уже старая история.

— Но ещё они сказали, — продолжила Наташа, — что обвинений не будет, если я признаюсь и скажу, что Леонид Аркадьич и Холодов были сообщниками. И догадайся, кто это сказал.

— Сам Гриневич, да? Вот урод, — я приобнял её за талию.

— Вообще. И всё требовали, чтобы я тебя нашла. Вот они там орали друг на друга. Целое управление, а студента найти не могут.

— Ну ничего, Холодов теперь за него возьмётся. Майор про него всё в машине меня спрашивал. Вот только и Гриневич сам может на него наехать. Что-нибудь вытащит из рукава, пока майор его не взял.

Она посмотрела на меня, наверняка удивляясь в очередной раз, почему я вообще так говорю, будто я был в курсе всех дел. Но я зевнул, и она тоже, заразившись. Время-то позднее, а день сегодня оказался слишком долгим, и это после не менее долбанутого вчерашнего.

— Ты сейчас поспи, — спокойно сказала Наташа. — А я к нему поеду. К Гриневичу.

— Зачем?

— Надо понять, куда он ездит. Потому что он следы может заметать. За мной пока следят, но ночью могут пропустить.

— Ночью людей меньше, выследить проще. Сиди пока. Куда ты там поедешь? Адрес знаешь? Ну вот.

— Утро вечера мудренее? — протянула она.

— Да именно. Это база, — я усмехнулся.

Заметил пластиковую шкатулку на её столе и, несмотря на протесты, раскрыл. Это простой маячок с GPS, который может составить маршрут цели. Мало чем поможет, ведь Гриневич сидит в кабинете и все свои дела может решать там.

Да, Холодов сильно их напряжёт завтра. Но надо бы как-то удостовериться, что они не смогут отбиться. Штерн-то точно не сможет выпутаться, против него прямые улики и свидетели, а вот ничего кроме намёков против Гриневича нет. И память Тумана не особо помогала.

Но всё равно нужно сделать так, чтобы Гриневичу стало грустно. А если вспугнуть капитана, то он будет ездить там, где нужно. И этим себя потопит.

Вот только как это сделать? И что именно?

Я отхлебнул чай, поставил кружку на место. Наташа встрепенулась, услышав, как звонит её телефон на кухне. Вот же её разозлило, когда она узнала, что они писали через этот телефон мне.

Она пошла в ванную, я не подходил к двери слушать разговор. Всё равно расскажет сама.

— Из Москвы звонили, — сказала Наташа, вернувшись ко мне. — Руководство. Спрашивают, что я знаю о Штерне, и куда он мог пропасть.

— Началось, — я кивнул.

— Напугал ты их, Вадим.

— А я-то что? — я усмехнулся. — Так, въехал, только куда не надо. Но ты подожди с этим жучком, — я взял его в руки. — Гриневич завтра ко мне приедет лично.

— Почему? — она удивилась.

— Потому что всё, что есть у Холодова против него — мои показания и показания Штерна. Штерна ещё найти надо, может, он уже его нашёл, и меня он попытается запугать. И вот тут-то надо работать.

Так что убедил её сидеть дома и не влезать в проблемы ещё глубже, учитывая возможную слежку. А мысль, как это сделать, мелькала, но всё упиралось в память. Ну не помнил я деталей из чужой головы. Пу-пу-пу.

А надо было вспомнить.

Наташа набрала мне ванную, когда я попросил, я лёг туда, хотя ноги пришлось поджать, и закрыл глаза. В этот раз я не пошёл во дворец памяти, а гонял события, которые были со мной сегодня, от самого позднего, когда я пришёл сюда, к самому утру.

Затем погонял вчерашний день. Все детали. С кем говорил, кого видел, как они были одеты, что мне говорили люди.

Чужая память шпиона развита, но вот моей собственной не хватает. Объёмы памяти растут, да и Туману было намного больше лет, чем мне, и он успел узнать куда больше, чем я за свою жизнь.

Может, поэтому я не всё это вижу, а только когда происходят какие-то события?

А сегодня этих событий было очень много.

Так что память надо тренировать. И ещё перед тем, как я уснул, я снова прогнал все события.

* * *

Сон был реалистичным, будто я сам там был. Хотя это не сон, а воспоминание. Мы на кладбище, но не в России, потому что на могилках не было оградок.

На зелёном поле стояли только маленькие белые памятники. За некоторыми укрывались люди в масках, но они не прятались. Каждый был вооружён пистолетом.

— Я подглядел эту методику у коллег из ЦРУ и Моссада, — сказал человек, стоящий передо мной. — А они сами украли идею у КГБ. Прочищает мозги на отлично и заставляет память работать. Или запоминаешь, или получаешь.

Черты его лица размывались, а когда я пытался вглядеться в них, сразу начинало пахнуть гарью. Должно быть, и этот участок повредился во время смерти Тумана. Видно только костюм, дорогой, из синей шерсти, идеально подогнанный по фигуре.

— И что надо делать? — спросил сам Туман.

Голос моложе, чем был. Это было давно, значит.

— Ты же ходил со мной по этим рядам, вот и проверим, как ты это запомнил, — человек с размытым лицом усмехнулся и сказал: — Клеменс.

Раздался выстрел, и тут же спину пронзила боль. Туман упал, встав на одно колено. А человек в маске, прятавшийся за памятником некоему Клеменсу, выпрямился и сложил руки