Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

Полученные сведения меня не порадовали. Я продолжал наводить справки о семье графа Андона. Помимо этого, прочитал письма графа Ловли от некой Августины Вельс. Определённо, писала письма леди. Вот одно из них.

«Возлюбленный мой и друг мой, моё сердце принадлежит Вам и только Вам!

Никто другой не станет повелителем души и сердца моего!

Мой муж хоть и любит меня, всячески ублажает, но он никогда не заменит вас. Никогда.

Знайте, дорогой мой Адам, я нахожусь в огромной печали из-за нашего разрыва и невозможности хоть когда-нибудь увидеться вновь. Но вы правы, наша связь уничтожит нас обоих.

Прощайте, возлюбленный мой, мука моя, радость моя, тот, кого я люблю больше жизни. Моя душа разрывается. Втайне от супруга я беспрестанно и тихо плачу, надеясь, что может судьба окажется не столь жестокой и когда-нибудь она вновь сведёт нас вместе... Но уже навсегда.

Всегда ваша, Августина»

Раскрытая тайная связь замужней женщины с неженатым мужчиной, хоть и с графом стала бы не только несмываемым позором для обоих. Разгневанный супруг был бы в своём праве по закону либо развестись с неверной женой, либо и вовсе отдать её по суд. При должном судействе (взятке) бывшую уже супругу лорда отправили бы на каторгу с позорным клеймом распутницы на плече. Сам любовник-граф при этом отделался бы выговором и штрафом пострадавшей стороне. Вся беда легла бы на плечи несчастной женщины.

Да, измены караются сурово, но жаль, что лишь в одностороннем порядке. Мужчина имеет право пользоваться услугами легкомысленных женщин и встречаться с любовницами. Даже если будет пойман на горячем, максимум чего добьётся оскорблённая женщина — развода с пожизненным содержанием. На каторгу мужчину никто не сошлёт.

Адам Ловли не кажется мне человеком безрассудным, хоть я его и не знал. Эксцентричный, циничный, с необычным чувством юмора, но безрассудный? Что-то в этих письмах не давало мне покоя. Вот письмо, что насторожило меня и навело на определённые мысли.

«Возлюбленный мой и друг мой,

я днём и ночью молюсь за любимых мною людей и надеюсь, что однажды, я всё же смогу встретиться с вами, обнять, ощутить тепло родных сердец и навсегда остаться вместе с вами. Как и полагается настоящей семье.

Но я понимаю, что это всё мечты и реальность никогда не обрадует нас, как радуют мечты и надежды.

Мой супруг не дал мне развода, хоть и знает, что я безумно хочу детей. Иногда я всем сердцем желаю рассказать ему всю правду, но потом останавливаю себя и молчу, хоть молчание с каждым годом и каждым новым седым волосом становится всё тяжелее и тяжелее.

Как вы знаете, высшие силы решили, что он не достоин становиться отцом. Все лекари и маги страны побывали в нашем доме, но вердикт неутешительный — его семя пусто. И детей у нас не будет никогда.

И в который раз я молюсь за вашу прозорливость, за вашу нежность и за наш прекрасный плод любви. Те встречи я лелею в памяти как наивысшую драгоценность, ведь вы подарили мне самое прекрасное, что может желать женщина, хоть я и не могу видеть её, знать её, чувствовать и любить...

Вы знаете, Адам, супруг продолжает верить, что тогда я ездила на термальные воды, дабы поправить своё здоровье. Пусть верит дальше, хотя иногда моё молчание громче любого крика...

Ах, как же сладки и прекрасны были те дни и ночи. А вы помните? Те нежные месяцы с вами навсегда остались в моём сердце.

Любимый мой, я шлю вам свою вечную любовь, веру и надежду, что когда-нибудь мы будем вместе.

Всегда ваша, Августина»

Я продолжил вести расследование, и результаты меня не порадовали. Сестры Адама Ловли уже нет в живых, но по сведениям, детей у неё не было. Кроме одного ребёнка, от которого она якобы отказалась. Но что, если женщине просто заплатили, чтобы она назвалась матерью, отрекающейся от своего дитя?

Мог ли граф так поступить? Почему нет? Подтверждение — ежеквартальные выплаты сестре. Очень солидные суммы были. До самой смерти брат содержал сестру. Платил за молчание? Или просто поддерживал?

Но я уверен, что мать Элизабет — другая женщина и Адам Ловли ей не дядя. У меня была догадка, но я решил подождать с окончательными выводами, пока не придут все ответы на мои вопросы.

И вот сегодня, в день, когда Элизабет готовится «к делу», я получил результаты, и мозаика сложилась в полную картину. Августина Вельс (увы, ныне покойная, уже четыре года как), двадцать три года назад отбыла на термальные воды якобы поправить здоровье. Курортов с термальными источниками по всему миру насчитывалось всего пять, и мне повезло, что женщина остановилась в одном санатории под своим именем, а не под вымышленным. Как и Адам Ловли. Спасибо другу-сыщику за оперативность, отблагодарю его щедро.

Адам и Августина провели вместе шесть месяцев. И видимо, Августина прибыла на курорт на третьем месяце беременности и там же и родила. Отец ребёнка — Адам Ловли. Они и ранее встречались, так что нет сомнений.

Также я состыковал и переписку, в которой Августина старалась не упоминать о девочке. Подведя итог заявляю: Элизабет — внебрачная дочь Августины Вельс и Адама Ловли. Граф Адам Ловли её родной отец.

— Леди Элизабет Морган —

— Мне кажется, ты что-то утаиваешь от меня, — проворчала я в сотый раз, с подозрением глядя в глаза мужу. — Ты какой-то мрачный и задумчивый.

Джон придирчиво осмотрел мою причёску, тронул кончиками пальцев едва заметные шпильки, заколки, потом вздохнул и сказал:

— Моя любимая женщина идёт на дело в логово настоящей мрази. И меня не будет рядом. Как интересно я должен выглядеть, м? Прыгать от счастья, веселиться и смеяться?

В его голосе прозвучал упрёк. А ещё я отчётливо услышала беспокойство и даже страх. И меня накрыло осознание, что вот этот большой, сильный, умный мужчина боится. Боится за меня. Боится, что мне причинят вред. Он боится меня потерять. Обняла ладонями его хмурое лицо и прошептала:

— Джон, я справлюсь. И ты ведь всё равно будешь поблизости. Ты и наши друзья. Если что-то пойдёт не так — я уверена, что ты меня вытащишь. А наше дело важное, ты же понимаешь! И мне удастся его разговорить, поверь.

Супруг накрыл мои руки своими и мрачным тоном произнёс:

— Для меня вся эта затея выглядит так, как если бы человек на плахе, с отрубленной головой сказал, что казнь удалась,