Ревизор: возвращение в СССР 58 - Серж Винтеркей

Ну вот какой резон Косте, учитывая, насколько плохие у них отношения, сразу двух своих дочерей отдавать за его племянников?

***

Великобритания, Лондон

Мария, по договоренности с ее куратором контрразведки, должна была, в том случае, если добудет какую-то важную информацию, сама немедленно выходить на него. При этом у нее была инструкция не стесняясь звонить ему.

Но пока что ни разу такой необходимости у нее не возникло. За недели, проведенные рядом с Дианой после вербовки в прошлом году, Мария так и не смогла разузнать у нее хоть что-нибудь, что с ее точки зрения было бы интересно для контрразведки. А в этот раз они только начали с ней работать, но опять же, Диана вела себя абсолютно естественно. Так что Мария была уже вовсе не уверена, что она является советской разведчицей, как ее убеждали при вербовке, говоря о том, что она, сообщая всю информацию про Диану, вносит ценный вклад в безопасность собственной страны, которую, как гражданка Италии, должна защищать от коммунистов.

По инструкции, если она сама не выходила на связь, то примерно раз в неделю совместной работы с Дианой ее вызывал на встречу уже сам ее куратор. Ради этого он лично в тот город приезжал, в котором они с Дианой находились во время турне.

Встречи эти не доставляли Марии никакого удовольствия. Куратор презрительно мыкал носом, когда она с несчастным видом сообщала ему все, что услышала от Дианы, то есть совсем немного. Она и сама прекрасно понимала, что никакой ценной информации для контрразведки добыть у нее не получается.

И с каждой их новой встречей куратор все более настойчиво намекал, что их соглашение о том, что в отношении нее не будет предпринято уголовного преследования из-за неуплаты налогов, может быть легко расторгнуто, если они решат, что она совершенно бесполезна, поскольку не в состоянии добыть нужную для своей страны информацию у советской разведчицы.

В общем, каждый раз после того, как она уходила со встречи с куратором, Мария непременно плакала, чувствуя, что попала в ловушку, из которой не в состоянии выбраться. Ведь вряд ли Диана, даже если она является советской разведчицей, решит вдруг выдать ей какую-то важную информацию о своей разведывательной деятельности.

Да, Диана вроде бы как считала ее своей подругой и, судя по ее словам, еще и учительницей. Она действительно много из своих знаний из мира высокой моды смогла ей передать. Но, понятное дело, Диана совсем не спешила делиться с ней хоть чем-то ее компрометирующим. Мария вполне могла это понять. Кому же в такой ситуации захочется болтать налево и направо то, из-за чего могут надолго посадить в тюрьму? Будь она сама советской разведчицей, разве она трепалась бы об этом даже с друзьями?

Куратор при последней встрече угрожал ей уже совсем неприкрыто, упрекая ее в бесполезности. Ведь все, что она смогла ему за эту неделю сообщить хоть сколько-то нового, так это то, что в марте в Италию в гости к Диане приедет ее брат Павел из Москвы.

Куратор, вначале оживившись, начал ее расспрашивать про этого брата, но Мария сообщила, разведя в отчаянии руками, только то, что ей самой сказала про своего брата Диана. А именно, что этот Павел студент третьего курса в каком-то московском университете. Мария понятия не имела о том, какие университеты вообще есть в Москве, так что так и сказала офицеру контрразведки.

Тот, услышав, что брат Дианы является всего лишь студентом, с презрением махнул рукой. Мол, и эта информация от тебя оказалась совершенно бесполезной. И настоятельно ей рекомендовал все же заняться настоящим делом.

Мария в отчаянии решила, что, наверное, раз от Дианы ничего интересного узнать не получается, ей стоит сосредоточить свои усилия на Фирдаусе. По словам Дианы, он скоро должен вернуться из Америки, в котором занимается каким-то семейным бизнесом.

Ну что же, может быть, у нее получится хоть от Фирдауса получить какую-то полезную для контрразведки информацию…

Глава 11

Италия, Сицилия

Коста, когда трубку телефона снял, находился в изрядном подпитии. Ход, внезапно сделанный крестным отцом, всю почву у него из-под ног выбил. До этого все у него в жизни было понятно. Есть у него враг в лице хитрожопого Джино, который его завода лишил, и нужно любыми путями ему вредить. Хоть ему лично, хоть через его племянника, чтобы обратно забранный у него завод так или иначе себе вернуть.

А теперь, после этой свадьбы племянника Джино с его дочкой, никто его не поймет, если он старую вражду продолжит. Тем более, дочек своих он очень любил. Бог не дал ему сыновей. Значит, раз у него только дочки есть, ему и пристало именно их любить и надеяться, конечно, что однажды они внуков ему подарят, в наследство которым он сможет передать свою, как он надеялся, созданную со временем империю.

Одна надежда теперь у Косты была, что в результате этого неожиданного брака, бездетный Джино со временем передаст его внукам и то, что у него украл, и то, что сам помимо этого скопил. Неплохо вроде бы получается, учитывая, что у Джино своих сыновей нет и вряд ли они появятся. Кто же еще ему будет наследовать, как не любимый племянник? Может, в принципе, и это тоже неплохой способ возврата отнятых у него капиталов без всякой крови и риска, пусть не ему, но его наследникам, рассуждал Коста.

И вот когда он в очередной раз обо всем этом размышлял, не видя другого выхода, как покориться воле крестного отца, ему Джино взял и позвонил. Коста вначале сильно напрягся. Привык он уже на Джино очень негативно реагировать.

Вновь возникшая ситуация, по которой ему предстоит с ним породниться через его племянника, естественно, прежнюю вражду заглушить никак не могла. Ну и тем более, что они еще и не породнились. И он прекрасно понимал, что и Джино вряд ли по отношению к нему хоть какие-то мало-мальски теплые чувства испытывает.

К удивлению Косты, по голосу Джино было слышно, что тот явно смущается. Прежде чем сказать, по какому поводу звонит, долго мялся. У Косты уже даже какие-то мысли появились.