Первый пользователь. Книга 17 - Артем Сластин

Самая первая Тварь, вдоволь порезвившаяся на Земле, наверняка способна стереть с лица земли целый город, и не думаю, что получится силой запихнуть её в портал. К сожалению, сожрав подопытного на станции, первой же силой, которую она получила — была телепортация.

— Получается, у них есть предводитель, обладающий бессмертием, пусть и извращённым и способный путешествовать сквозь пространство. Замечательно. — Хмыкнул я. — Но стоп! — Начал я вспоминать хронологию событий. — Во-первых, я выбросил её за пределы планеты, правда там её подобрал звездолёт эльфов, ошивающийся в Солнечной системе. Я тогда ещё, грешным делом, подумал, что это их игрушка, но в свете вновь открывающейся информации, не думаю, что это так и есть. А даже если они каким-то боком к этому и причастны, то явно утеряли вожжи от монстров, раз те начали терроризировать галактику. А во-вторых, тогда как раз случился инцидент в Гвадалахаре. Один из системщиков съехал с катушек, превратился в самого настоящего огненного элементаля и что-то там кричал про то, что теперь воплощение бога огня. Его сила как минимум действовала на Тварь, потому что я после сражения с сумасшедшим пиромантом нашел только её обгорелый труп.

— Да. Опосредственное нанесение повреждений работает. Насколько я помню по тем событиям, там температура воздуха в районе десятков километров была больше четырёхсот градусов, пропекая всё вокруг. Там ещё потом зародился огромный ураган, практически уничтоживший то, что осталось от города. Именно этот принцип мы и взяли на вооружение.

Я на секунду задумался и до меня дошло, что он хочет. Единственное, что показало эффективность в борьбе с Тварями. И это не огонь.

— Костюмы?

— Совершенно, верно. Тех, что ты уже передал нам — явно недостаточно. Для противодействия надвигающейся угрозе необходимо формировать тысячи групп быстрого реагирования, способные моментально вступить в бой. Нужно защищать ключевых лиц и оснастить ими всех особых людей. Уничтожение самих Тварей берёт на себя Андрей Борисович в лице Системы. Как я уже сказал, благодаря событиям в Гвадалахаре, в точке проникновения создаётся очаг высокой температуры, выводящий её из строя, а затем всё равно нужны люди, которые смогут приблизиться к телу Твари и не стать её жертвой.

— Это приемлемо. — Ответил я без раздумий, ведь и так планировал нечто подобное. — Белые версии костюмов же нормально помогают? — На всякий случай уточнил я, хоть и помнил, что проблем на станции не возникало.

— Да.

— Но почему вы сами их не сделаете? Я же видел, то, что происходило в космосе. — Я взмахнул неопределённо руками. — Всё это вот безумие и контроль над материей над атомарным уровнем.

Президент только вздохнул.

— Да. Я могу многое.

Визуализируя его слова, явно дорогущая ручка подлетела в воздух из подставки, медленно, послойно распалась на частицы, сначала корпус, потом внутренние части и пересобралась в миниатюрную версию Кремля, медленно вращающуюся в воздухе.

— Я могу перестраивать материю на фундаментальном уровне. — Продолжил президент, и миниатюрный Кремль распался на сияющее облако, которое затем сплелось в точную копию нашей Солнечной системы. — Могу создавать из воздуха любые предметы, от чашки кофе до термоядерного реактора. Я способен генерировать поля, непроницаемые для любого известного излучения, создавать гравитационные аномалии. Видишь эту картину? — Он кивнул в сторону полотна Айвазовского, висевшего на стене. Волны на нем вдруг пришли в движение, послышался шум прибоя и я готов поклясться, что даже учуял запах моря. — Могу ощущать то, что происходит в сотнях километрах отсюда так, словно нахожусь рядом. Могу, в конце концов, силой воли даже уничтожить нечто подобное нашей Луне, если вдруг будет необходимо.

Он сделал паузу, и модель Солнечной системы над столом схлопнулась в черную точку, исчезнув с тихим хлопком.

— Я могу создать что угодно. — Голос президента стал тише. — Любое известное оружие, могу даже скопировать космический корабль, или неизвестную человечеству технологию. Но тут мы сталкиваемся с парадоксом. Я не могу воссоздать твою броню. — Показал он на браслет на своей руке.

Я нахмурился.

— Но почему? Это же, по сути, просто сложный композитный материал, который я получил в награду из портала, объединившийся в единый защитный костюм.

— Нет. — Резко перебил он. — Я не знаю, что это. Я пробовал разобрать активную защиту, но моё поле восприятия буквально соскальзывает с него и человек в нём — невидим для меня. Что, впрочем, всё равно показывает мне, что на этом месте что-то есть, потому что внезапная слепота в определённой области тоже подозрительна.

Как говорится всё страньше и страньше. А Вячеслав Вячеславович тем временем продолжил.

— Мои попытки создания аналогов привели к тому, что кое-что всё же получилось. Прочная броня, но не более того. В ней нет свойства, которое позволяет человеку находиться в эпицентре плазмы, рожденной Системой для уничтожения Твари, и не просто выживать, а сохранять полную боевую эффективность. Нет того, что блокирует её воздействие на разум, и её переход в другие тела. Это навык, проявление твоей силы, причём завязанное лично на тебя.

Он откинулся в кресле, и в воздухе между нами возникла сложная трехмерная схема каких состоящая сплошь из каких то заумных математических формул.

— Смотри. Это анализ твоей брони, проведённый всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Вернее, его теоретическая математическая модель. И один из наших учёных сделал предположение что в нём на квантовом уровне есть некая подпись, словно продолжение твоей воли, твоего намерения защитить. Оно материализовалось в форме костюма, но его суть в эффекте, а не в форме. И этот эффект нельзя скопировать, потому что нельзя скопировать саму суть твоего дара. Даже мне. Даже Системе. — Внезапно огорошил меня президент. — Искусственный интеллект может многое, но это что-то из разряда уникальных талантов души, если говорить высокопарно. Как умение рисовать гениальные картины или сочинять музыку, проникающую прямиком в сердце. Технически можно воспроизвести краски и ноты, но не повторить гениальность.

Я задумался над его словами. А ведь в них была истина. Первые версии костюмов — чёрные — были самые мощные по свойствам. Как защитным, так и по улучшению характеристик. Вторые — зелёные, создавались для орка, который и так был чрезвычайно силён и вышли уже значительно слабее. А белые — для остального персонала, на который мне по большей степени было плевать. Вернее не то, чтобы плевать, я хотел их защитить, но они не были важны мне так, как мои друзья и семья. Получается, если президент говорит правду, то именно из-за этого они и ослабели. И именно поэтому больше не создавалось уникальное оружие, такое как мой топор или оружие родителей. Просто нет мотивации? Или я истратил некий