Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

Я!

И мы опять вшестером идём в королевский дворец, в котором для игры выделен вполне симпатичный зал.

Лукавит монархия, заигрывает с народом. Вот и во дворце то экскурсии, то выставки, то, вот как сейчас, шахматныйматч. Что не отменяет кастовости капиталистического общества ни на один дюйм.

Но народу всё же приятно — во дворце! И рассказывают друг другу, как в позапрошлую пятницу незнамо какого года тетушка соседа встретили короля, Карла Шестнадцатого Густава, который, как обыкновенный человек, гулял по саду безо всякой охраны.

Может, и гулял.

У нас тоже было время, когда монархи запросто расхаживали по улицам, заглядывали в Летний Сад и делали выговор няньке Пушкина за неправильное воспитание ребёнка. Но сейчас — совсем-совсем другое время. Сейчас у нас власть народа, никаких царей, королей и герцогов в Летнем Саду не увидеть. Ну, разве что кто-нибудь иностранный приедет с официальным или неофициальным визитом, тогда да, пусть гуляет.

Но Пушкина он не встретит.

У входа во дворец нашу процессию фотографировали и со вспышками, и без, но мы на провокации не поддавались, шли себе чинно и с достоинством, как и полагается советским людям. Вреда от вспышек днем никаких, особенно если на них не смотреть. А вот внутри, в помещении, могут слепить, и Фишер правильно делает, что борется с фотографами во время игры. Их и перед игрой не след пускать, но как не пускать, публике нужны фотографии в газетах. А мы играемна публику и ради публики. Без публики цена нам грош, и даже меньше. Ради публики я и одеваюсь как записной франт, и веду себя соответственно, создавая образ Нового Советского Парня — уверенного, свободного человека, не стесняющегося ни своей одежды, ни своих зубов, ни мыслей, ни поступков. И сопровождающая команда мне не мешает, напротив, создаёт необходимый контраст. На её фоне я особенный, мне хочется подражать. Важно, чтобы подражать хотел не только замордованные капиталистическим трудом пролетарии, но и мелкие буржуа, те, кто составляют большинство в современном капиталистическом обществе. Радостями комсомольской стройки, коммунистическими субботниками и месячниками ударных полевых работ на картошке их не проймешь, они такого счастья не поймут. А вот модный костюм, широкая улыбка, свободное общение и, особенно, крупные призовые — это да, это они оценят. Как? При коммунизме так можно? В самом деле? Хотим в коммунизм!

Понятно, что запросто никто их в коммунизм не пустит. Но они будут читать «Поиск-Европу» и голосовать за коммунистическую партию. Пусть не все, пусть только пять процентов, но и это — дело, ради которого стоит носить шелковые рубахи от Фиончетте. Тут пять процентов, там три, там две — глядишь, партия уже и в парламенте, и с трибун агитирует за политику мира и созидания, за сближение с Советским Союзом!

Мдя…

Ларсен — типичный представитель мира мелких буржуа: умный, добрый, работящий, талантливый, но без четких социальных ориентиров его шахматный талант раскрыться полностью не смог. Я ему ещё в Пустыне говорил, что умеренные занятия физкультурой нам, шахматистам, идут на пользу, но он к моим словам отнесся снисходительно, мол, жизнь коротка, не стоит тратить её на дрыгоножество. Ладно, я, но неужели в Дании нет специалистов по спортивной медицине? Есть. Но мир капитала запросто секретов не раскрывает и бескорыстной помощи не оказывает. Даже своим.

В отличие от.

Сегодня Ларсен ушел в сицилианскую защиту, вариант дракона. Я играл напористо, атаковал и тут и там — и заатаковался. Ларсен отбил мои наскоки, и к откладыванию я оказался без двух пешек.

Увы мне, увы.

А публика радовалась: наконец-то! Наконец-то непробиваемый русский проигрывает, и кому, скандинаву! Ура!

Радовалась, и шла пить на радостях пиво. У них тут пиво хорошее — так говорят. Я во время матча спиртного не пью, а остальные себе позволяют кружечку — другую. Когда же не позволить, как не сейчас? Наше советское пиво, это незабываемое, да, но нужно же для сравнения попробовать и другое.

— Что же это вы, Михаил Владленович, — с деланным сочувствием спросил Миколчук.

— Я ничего. Устал. Думаю, мероприятие в посольстве слишком взволновало меня. В игровой день нужно на игру настраиваться. А мероприятие устраивать в выходные дни.

— У вас все выходные в будние дни (вот уже и «у вас», дистанцируется!), а в будние дни в посольстве все заняты, знаете ли.

— Знаю. Кстати, а где господин Дурной Глаз?

«Дурным глазом» шведские газеты прозвали Фролова, который обыкновенно садился поближе к сцене и пялился на нас, посылая мне лучи силы, а Ларсену — лучи смерти. Ну, так писала желтая пресса. Ларсен на это лишь усмехается, а ведь другой мог и бы и протесты подавать, скандалы закатывать.

— Живот схватило у Фролова. Съел что-то не то, — ответил Миколчук. — С середины игры и сорвался в туалет. А потом вы пешки стали терять. Сначала одну, потом другую.

— Не терял, а жертвовал, — парировал я, хотя на самом деле отдал пешки даром. — Но ели мы одинаково, в одном месте, а неполадки у одного Фролова. Бывает, конечно…

Мы стояли в холле, пора бы и уходить, однако Фролова всё не было, и не было.

Миколчук колебался. Самым молодым среди нас был Нигматов, но после покупки Нордибеком спортивного «Вольво» его место в таблице Миколчука взлетело до небес. Кудряшова? Миколчук, уже пытался пару раз загрузить его мелкими поручениями, но я сказал, что Антон — мой тренер, сделав упор на слове «мой». Миколчук и отстал. Геллер? Ну, это вовсе никуда не годится, участник войны, гордость советских шахмат будет бегать по туалетам?

Ситуацию разрядил я, сказав, что и сам не прочь заглянуть в известное место, туда, куда сам царь пешком ходит.

Нет, за сценой был туалет для игроков, пять часов игры — не шутка, но ещё великий Пирогов учил никогда не упускать случая.

А вдруг и короля встретим?

Короля мы не встретили. Никого не встретили. Не было Фролова в туалете. Совсем не было, как сказал Нордибек. Вроде бы по-русски не безупречно, но очень точно.

— Он никому ничего не говорил? Может, собирался куда-то? — хватался за соломинку Миколчук.

Нет, не говорил. Никому.

Совсем никому.

Глава 9

Таяние айсберга

15 августа 1977 года, понедельник

После завтрака мы собрались в холле отельчика.

А где нам ещё собираться? В номере? Так номера у нас небольшие, для собраний малоприспособленные. Это не апартаменты Лас-Вегаса. Холл