Системный целитель 4 - Алексей Ковтунов

Мысль пришла практически сразу, и я почувствовал, как на лице расплывается довольная улыбка. Надо сделать их соучастниками! Если человек готов публично оскорбить Светлую систему, значит он точно не работает на коллегию, ведь никакой агент не станет рисковать своим положением ради внедрения. А даже если станет, то после такого представления вернуться обратно он уже не сможет.

Подозвал первого целителя, того самого Митю с нервно дёргающимся веком, и отвёл его чуть в сторону от остальных.

— Смотри, при приёме на работу у меня есть одно важное требование, — начал я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Ты должен четыре раза вслух, чётко, с чувством, толком и расстановкой произнести «Светлая система дура». И так искренне, чтобы я поверил.

Митя выпучил глаза, будто бы я только что предложил ему прыгнуть с крыши.

— Но ведь… — он замялся и нервно оглянулся по сторонам, словно ожидая, что его сейчас поразит молния с небес. — Она же может понизить мне сорт… А у меня и так третий… Разве четвертый вообще существует?

— И чем тебе помогает этот сорт? — я пожал плечами. — Легче живётся? Больше зарабатываешь? Быстрее развиваешься?

Он промолчал, потому что ответ был очевиден. Третий сорт не давал ничего, кроме презрения окружающих и закрытых дверей везде, где эти двери вообще существовали.

— Я как бы не настаиваю и не заставляю ничего говорить, — добавил я примирительным тоном. — Если не нравится, ты всегда найдёшь работу и без лицензии. Целителей критически не хватает, так что без дела не останешься.

Митя помялся ещё немного, потом покачал головой и отошёл в сторону, так и не решившись произнести требуемые слова. Что ж, его право. Не все готовы рискнуть тем немногим, что у них есть, даже если это немногое не стоит ровным счётом ничего.

Следующий целитель тоже отказался, и ещё один, и ещё. Но к вечеру набралось десять человек, которые всё-таки решились. Наблюдать за ними было одновременно забавно и немного грустно. Они произносили слова с видимым усилием, запинаясь и бледнея, словно совершали что-то ужасное и непоправимое.

— Светлая система… дура, — выдавил из себя худощавый парень лет двадцати пяти, и тут же перед его глазами явно появилось какое-то сообщение, потому что он побледнел ещё сильнее и схватился за голову.

— Продолжай, — подбодрил я его. — Ещё три раза.

— Светлая система дура, — повторил он уже увереннее, хотя руки заметно дрожали. — Светлая система дура! Светлая система… тупая корова и дура!

— Вот это уже от души, — одобрительно кивнул я. — Следующий!

Процесс занял около часа, и за это время я услышал столько творческих оскорблений в адрес Светлой системы, сколько не слышал за всё время пребывания в этом мире. Люди, которые поначалу едва решались выдавить из себя простое «дура», к концу уже изощрялись в эпитетах, выдумывая всё новые и новые обидные слова. Видимо, годы унижений и бесправия накопили немало злости, которая только ждала возможности выплеснуться наружу.

Почти получено 10 новых последователей! — довольно сообщила Тёмная. — Давай, заканчивай с отключением, я уже жду!

Когда все десять прошли испытание, я завёл их в кузов грузовика и закрыл за собой дверь.

— Ну всё, — объявил я, доставая из кармана Изолятор, — теперь вы соучастники. И перед вами есть выбор.

Процедура отключения заняла буквально несколько секунд на каждого. Изолятор работал безотказно, разрывая связь со Светлой системой чисто и аккуратно, без всяких побочных эффектов. Целители стояли с ошарашенными лицами, явно не понимая, что только что произошло.

— Тёмная, даю тебе слово! — произнёс я традиционную формулу, и у всех десяти перед глазами возник новый интерфейс.

Они уставились куда-то в пустоту перед собой с выражением детей, которым вместо ожидаемого подзатыльника вручили мешок конфет. Тёмная, как всегда, не подвела и объяснила каждому всё, что нужно было знать о новой системе, о возможностях развития и о правилах безопасности.

Если кто-то из вас решит рассказать обо мне Светлой или её слугам, — голос Тёмной прозвучал у всех в головах одновременно, и я видел, как они вздрогнули от неожиданности, — я заблаговременно отключусь от предателя. А его самого обвинят в измене и устранят, потому что именно так всегда поступает Светлая с теми, кто оказался вне её системы. Вы уже оскорбили её публично, ваши слова записаны и сохранены. Так что подумайте хорошенько, прежде чем делать глупости.

Этого оказалось достаточно. Десять пар глаз смотрели на меня с пониманием и принятием, и я видел, что они осознали серьёзность ситуации. Дороги назад больше нет, только вперёд, вместе с Тёмной системой и со мной.

* * *

Дорога домой показалась Семёну Игнатьевичу бесконечно длинной, хотя на самом деле занял этот путь не больше получаса. Он шёл по знакомым улицам, машинально обходил прохожих и думал о том, что только что произошло, прокручивая в голове разговор с этим странным целителем Рубцовым снова и снова.

Светлая система дура. Четыре раза, вслух, с толком и расстановкой. Требование звучало настолько дико и абсурдно, что поначалу Семён Игнатьевич решил, будто над ним просто издеваются.

Но нет, Рубцов говорил совершенно серьёзно, и некоторые из тех бедолаг, что стояли в очереди на собеседование, действительно произносили эти слова. Он видел их перекошенные от страха лица, слышал дрожащие голоса и наблюдал, как они бледнеют после каждого произнесённого оскорбления.

Семён Игнатьевич не стал участвовать в этом балагане и ушёл сразу, как только понял, что от него требуется. У него второй сорт, а это многое значит в этом мире. Второй сорт означает уважение в обществе, доступ к определённым благам, возможность жить по-человечески, а не влачить жалкое существование на задворках цивилизации.

Да, лицензию у него отобрали, да, работать по специальности он больше не может, но сорт-то остался при нём! И рисковать этим последним достоянием ради сомнительной работы у какого-то самоучки с молотом он не собирался.

Дом встретил его привычной тишиной и уютом. Двухэтажный особняк в хорошем районе, с просторными комнатами, дорогой мебелью и всеми удобствами, которые только можно пожелать. Пятнадцать лет работы целителем в клинике Белова позволили сколотить вполне приличное состояние, и даже после отзыва лицензии Семён Игнатьевич мог позволить себе жить безбедно ещё несколько лет как минимум.

Он прошёл в гостиную, где