Операция "Янус-1" - Артём Март

Когда Наливкин наконец позвал меня в импровизированную «комнату допросов», которую особисты распорядились соорудить здесь, у бронемашины, Стоун сидел на деревянном ящике из-под патронов.

Руки ему не только не связывали, а даже вручили кружку горячего сладкого чая, на который бывший специальный агент ЦРУ Уильям Стоун сейчас усердно дул.

Я вошел за брезент. Орлов указал мне на ящик. Потом замер, скрестив руки на груди. Напомнил:

— Я буду присутствовать. Такой был уговор.

— Я помню, товарищ капитан, — суховато ответил я, занимая свое место. — А еще помню, что уговор был не встревать. Сейчас мой черед задавать господину Стоуну вопросы.

Американец очень громко и очень невоспитанно отхлебнул из кружки. Еще более громко и в то же время сладко выдохнул. Непонятно было — он просто привык пить чай подобным образом или же выражал свое отношение к нашей беседе всеми этими неприятными звуками.

Орлов зыркнул на американца. Прочистил горло. Видимо, приболел. Я слышал, как он жаловался Тюрину на больное горло. Потом особист без слов отошел к БТР, оперся о броню.

Наливкин тоже остался. Наблюдая за тем, как Стоун плямкает и хлюпает, пробурчал что-то вроде: «Приятного чаепития, сукин сын».

Стоун отреагировал на слова майора лишь тем, что с хрустом разгрыз кусочек сахара, а потом снова громко отпил чая.

Наливкин, уставший и темный как туча, отвернулся, закурил сигарету. Видимо, настроение у майора-каскадовца было хуже некуда.

— Какой это по счету допрос сегодня, а? — наконец заговорил Стоун, сладко причмокивая, — третий, кажется. Уже начинаю сбиваться со счета.

— Привыкай, — пожал я плечами. — У тебя будет еще много, очень много допросов.

— И каждый третий будет проводить старший сержант-мотострелок? — Стоун усмехнулся. — Не знал я, что в советской армии у сержантов-мотострелков есть подобные полномочия.

С этими словами он многозначительно глянул на Орлова. Стоун вряд ли слышал о нашей с Наливкиным и Орловым договоренности. Однако он явно о чем-то догадывался.

Стоун отхлебнул из кружки. Подался вперед. В желтоватом, тусклом свете керосиновой лампы его немигающий взгляд напоминал змеиный.

— Или у тебя, товарищ Селихов, какие-то особые привилегии?

— Хватит болтать, — сказал я Стоуну. — Перейдем к делу.

— И верно. Время не резиновое, — пробурчал Орлов, поглядывая на часы. — Твое время, Селихов, пошло.

Ветер шумел в скалах и вершинах гор. Приглушал строгие, громкие приказы и голоса бойцов, звучавшие по ту сторону тента.

— Что ты знаешь об операции «Зеркало»? — спросил я в лоб. — Расскажи все.

Стоун вдруг нахмурился. Его пронизывающий, змеиный взгляд переменился на задумчиво-подозрительный.

— Значит, все-таки ты служил на «Шамабаде». Так? Или там служил какой-то твой родственник? Вот почему тебя интересует этот вопрос, а, Селихов?

Я молчал, выдерживая взгляд Стоуна.

— В таком случае, — Стоун аккуратно поднял свою кружку, непринужденно отпил чай, — я б на твоем месте не стал обсуждать подобные темы при уважаемых офицерах КГБ. Иначе и к тебе могут возникнуть определенные вопросы.

— С этим я разберусь как-нибудь сам, Стоун, — проговорил я, не обращая никакого внимания на взгляд Орлова, неожиданно перескочивший со Стоуна на меня.

Стоун пожал плечами.

— Ну что ж. Что ты хочешь знать?

— Все, Стоун.

Стоун засопел.

— У меня немного побаливает горло. Может, ты спросишь обо всем у своего друга капитана Орлова? Он уже знает достаточно.

— Кончай поясничать, Стоун, — разозлился Орлов. — И начинай уже рассказывать.

Однако на американца особист глянул при этом лишь мимолетом. Взгляд его был прикован ко мне почти постоянно. И он, этот взгляд, явственно говорил о том, с каким неудовольствием Орлов присутствует при нашем со Стоуном разговоре. Более того, о том, что Орлов хотел бы, чтоб разговора этого не было вовсе. Ведь предупрежден, значит вооружен. А последнее, чего бы хотел офицер особого отдела, капитан Орлов — это вооружить меня. Дать мне информацию о «Зеркале», которой, несомненно, особист уже владел. Дать мне возможность понять и, если придется, защищаться.

Я должен все это остановить.

— Тихо-тихо, товарищ капитан, не горячитесь, — очень дружелюбно разулыбался Стоун. — Мы же здесь все цивилизованные люди.

— Если не прекратишь, — Орлов завелся еще сильнее и даже отстранился от прохладной брони БТР, на которой уже собрались капельки водного конденсата, — если не прекратишь, я сломаю тебе руку и скажу, что так и было. Понял?

— Сломайте, — пожал плечами Стоун, — во время болевого шока у человека путаются мысли. Он не способен последовательно излагать их. А ведь вам этого и надо. Да?

— Ах ты… — Орлов шагнул к Стоуну. Американец даже не выпустил из рук кружки.

Я встал. Майор Наливкин щелкнул бычком и в два шага оказался рядом.

— Тихо, товарищ капитан, — строго, добавив в голос офицерского тона, проговорил я.

Орлов, подсознательно почувствовав эти нотки моего голоса, уставился на меня округлившимися от удивления глазами. Впрочем, они почти сразу стали злыми, раздраженными.

— Селихов…

— Отставить, товарищ капитан, — строго остановил его Наливкин. — Ты еще не выполнил свои условия договора, Денис. А значит, я все еще в полном праве забрать Стоуна себе.

Орлов недобро сузил глаза.

— Вы хотите, чтобы простой солдат обладал важной оперативной информацией, а, товарищ майор? А вы не думали, что в таком случае он становится отличной целью для…

— Если вы так печетесь об оперативной информации, — перебил его я, — тогда вам не следовало соглашаться на наши условия, товарищ капитан.

— Ты будешь указывать мне…

— Тихо, Денис, — строго прервал его Наливкин. — Вернись на свое место.

Злой взгляд Орлова перескочил с меня на Наливкина и, казалось, стал еще злее.

— Вернись на свое место, — отрывисто повторил Наливкин.

Орлов сплюнул, тихо заматерился и снова оперся спиной о борт БТР. Нервно закурил. Стоун наблюдал за всей этой перепалкой и молчал. На лице его, казалось, светилось чуть ли не блаженство.

Наливкин тоже зашагал туда, где стоял прежде. По пути мимоходом подошел ко мне и шепнул:

— Ты глянь на него. Он бы сейчас отдал правое яичко за то, чтоб на нас духи напали, а ваш со Стоуном разговор сорвался.

— Если господа советские военнослужащие закончили ругаться, — с явной усмешкой начал Стоун, — я бы тоже предпочел закончить наш разговор побыстрее. Или изволите подождать, пока вы наконец не подеретесь? В таком случае, я ставлю на Селихова.

Орлов снова сплюнул и снова тихо заматюкался. Наливкин, отвернувшись, смотрел в темноту и молчал.

— Начинай, Стоун, — проговорил я, присаживаясь на ящик. — Что за «Зеркало»? Кто автор?

Стоун тихо, суховато хмыкнул. Потер переносицу, на которой уже засохла неприятная ссадина.

— Автор? Не человек. Автор