По прозвищу Святой. Книга 4 - Алексей Анатольевич Евтушенко

в уме. Та незабываемая ночь с Людмилой случилась в конце августа сорок первого. Кажется, двадцать четвёртого. А сегодня у нас тридцатое марта сорок второго года. Всё правильно, семь месяцев и неделя. Неужели…

— Люда, — сказал он и шагнул к ней. — Людочка.

— Коля… — всхлипнулаона и подалась навстречу.

— Стоять здесь, — произнёс Йегер по-русски и удержал Людмилу за локоть. — Вам, господин фельдфебель, посоветую то же самое, — он перешёл на немецкий. — Стойте на месте и не дёргайтесь.

Когда на лестнице появился штандартенфюрер Пауль Кифер, Максим сел на место, забросил ногу за ногу и закурил.

Всё ясно. Его взяли за яйца. И на этот раз крепко.

В течение нескольких секунд возникло и распалось целых три плана.

Первый. Он переходит в сверхрежим, убивает господ штурмбанфюрера и штандартенфюрера, хватает Людмилу, сажает её в «фиат», который ждёт внизу, и они быстро-быстро уезжают из города…

Никуда не годится. Пани Колонская тут же поднимет тревогу и правильно сделает. Шутка ли — посетитель её заведения отправил на тот свет двух высокопоставленных эсэсовцев! За ним тут же устроят настоящую охоту, известят все патрули и контрольно-пропускные пунктыв окрестностях Львова, и тогда далеко им не уйти. Даже, если бросят машину и где-нибудь спрячутся, что потом? Сам бы он, возможно, ещё сумел как-то справиться — переоделся, затаился, изменил внешность, ушёл в леса, в Карпаты… Но с беременной женой этот вариант исключён.

Жёной? Он уже назвал Людмилу женой?

Назвал, да. Если она носит его ребёнка, а он не сомневается, что так и есть, то она жена ему перед Богом и самим собой. Осталось только её об этом известить. Но это потом. Если будет это «потом».

Будет, сказал он себе. Обязательно будет. Они не просто так нашли и захватили Людмилу. Знали, что только таким образом смогут его взять и удержать.

Второй вариант. Он берёт в заложники обоих немцев, сажает за руль одного из них, и все они едут… Куда?

На восток, к линии фронта?

Нереально, с беременной Людмилой линию фронта им не перейти.

На запад? Ещё более нереально.

Хорошо, на аэродром. Там он опять захватывает самолёт, и они улетают.

Это возможно. Только на этот раз его собьют, и к бабке неходи. Плевать на заложников, не допустят немцы такой наглости во второй раз…

— Здравствуйте, Николай, — произнёс Пауль Кифер, подходя к его столику. — Или мне звать вас Максим?

Твою ж мать. Так вот в чём дело. Они поверили. Они поверили, что я говорил правду. Тогда, в Житомире. Интересно, почему? Скорее всего, исследовали место взрыва, и нашли спёкшиеся остатки корабля. Ладно, пока неважно. Но, если так, если они поверили, то всё ясно. Я им нужен. Так нужен, что они пылинки с меня будут сдувать. С меня и с Людмилы. Что ж, поиграем.

— Нашли всё-таки, — улыбнулся Максим со всем возможным обаянием. — Поверили, и нашли.

— Признаюсь, это было непросто, — ответил Кифер.

— Найти или поверить?

— И то, и другое.

— Присаживайтесь, — сказал Максим. — Посидим, побеседуем. Вы же для этого меня искали? Здесь готовят чудесные шпикачки с тушёной капустой и подают отличное пиво. Рекомендую. Обещаю, что никуда не сбегу.

Пауль Кифер обернулся, кивнул Йегеру.

Штурмбанфюрер подвёл Людмилу к столику, усадил. Глаза девушки сияли тревогой и любовью.

— Вы позволите поздороваться с моей невестой? — спросил Максим.

Не дожидаясь разрешения, поднялся, подошёл к Людимле, наклонился, обнял её. Вдохнул знакомый чистый запах волос, поцеловал в уголок глаза.

— Здравствуй, солнышко, — шепнул. — Ни о чём не беспокойся, всё будет хорошо.

Она улыбнулась сквозь выступившие слёзы. Но сдержалась, кивнула молча, вытащила платок, вытерла глаза.

— Так вы будете шпикачки с пивом? — спросил Максим. — Я угощаю.

Кифер и Йегер переглянулись.

— Не отказывайтесь, господа, — поймал кураж Максим. — Если я правильно понимаю, вы хотите мне предложить взаимовыгодное сотрудничество. Поверьте, нет ничего лучше, чтобы обсудить его условия за хорошим обедом. Ты есть хочешь? — ласково обратился он к Людмиле по-русски.

— Хочу, — шепнула она.

— Шпикачки с капустой будешь? Очень вкусно.

Она кивнула.

— Отлично, — сказал он. — И чай. Пиво тебе не стоит. Или хочешь кофе? Настоящий. Здесь подают.

— Лучше чай. С сахаром.

— И лимоном, — добавил он. — Официант!

Подошёл официант — седоусый поляк лет шестидесяти.

— Три порции шпикачек с капустой, — заказал Максим по-польски (за прошедшую неделю он хорошо поднаторел в языке), два вашего лучшего светлого пива для господ офицеров, чёрный хлеб и один чай с лимоном и сахаром для пани. Чай потом, чтобы не остыл. Мне — кофе. Чёрный, с сахаром. И побыстрее.

— Слушаюсь, пан фельдфебель, — поклонился официант и исчез.

— Сейчас принесут, — перешёл на немецкий Максим. — С вами мы ещё не здоровались, герр штурмбанфюрер, — он посмотрел на Йегера. — Как ваше здоровье? Вижу, что вам удалось выжить после того прискорбного случая в лесу.

— Случая? — переспросил Йегер.

— Назовите, какугодно. Однако согласитесь, что случай действительно был прискорбным. Я потерял свой корабль, а вы — полк солдат.

— Значит, корабль был, — сказал Кифер.

— Я вам с самого начала об этом говорил. Но вы не поверили. Солнышко, — обратился он по-русски к Людмиле. — Я потом тебе всё переведу.

— Я немного понимаю, — сказала она. — В школе учила немецкий. И потом, в отряде, занималась. О каком корабле вы говорите?

— Всё узнаешь, — пообещал он. — Корабль не восстановить, — он снова перешёл на немецкий. — Даже не мечтайте. Это невозможно.

— Мы понимаем, — сказал Кифер. — На сегодняшний день нас не слишком интересует ваш корабль.

— А что тогда?

— Мы обнаружили ваш тайник в лесу. Вот некоторые предметы из него, нас весьма интересуют.

Ах, чёрт, подумал Максим. Это плохо. Хотя… Что там у меня было? Золотые синтезированные монеты, бумажные деньги, НАЗ с портативной рацией, аптечка, инструменты. Может быть, и не так плохо. Всё это может пригодиться. Мне, не им.

— Готов проконсультировать, — сказал он.

— Прекрасно, — сказал Кифер. — Приятно иметь дело с человеком, который всё понимает с полуслова.

— Да, это я умею, — согласился Максим. — К тому же, тут и понимать нечего. Нужно уметь проигрывать, а здесь вы