Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Ты моя хорошая, – сказал он.

Я все-таки брежу, да? Но я даже плакать забыла, когда ощутила прикосновение его губ.

Он нес меня домой на руках, а я время от времени проваливалась в забытье. Не помню, как мы пришли. Не знаю, что он сказал своим родителям. Смутно слышала, как мама на него кричала.

Потом мне натерли руки какой-то мазью, от которой боль тут же стихла, и перебинтовали. Ран отнес меня в спальню и осторожно уложил на кровать.

– Мама, я хочу все объяснить… – начал он.

– Пошел вон, – сказала Рина, и в ее голосе сквозили стальные ноты. – Этот талисман тебе не для того дали…

– А для чего, позволь спросить?..

– Вон, – тихо, но жестко повторила Рина, и Ран не посмел ослушаться.

Служанки раздели меня. Рина Маринер укрыла одеялом.

– Эти мальчишки такие глупые, – сказала она. – Ран не исключение. Он мне сказал про курсовую. Кора, не стоит так себя мучить. С некоторыми вещами просто надо смириться…

Я молчала. Рина вздохнула, выключила свет и ушла, оставив меня одну.

Я так надеялась, что упаду в спасительные объятия сна, но уснуть не могла. Снова и снова я переживала произошедшее.

Какая же я никчемная. Ни на что не способная. Я никого и никогда не смогу спасти. Даже того, кто так сильно мне дорог. Снова не смогу…

По моим щекам катились горькие слезы…

Глава 16

Шкатулка

Утром я специально как можно дольше не выходила из комнаты, надеясь, что смогу позавтракать в одиночестве. Платье к моменту моего пробуждения уже почистили и погладили, а вот чтобы застегнуть пуговицы, пришлось позвать служанку – забинтованными руками сложно было даже пояс завязать.

Прокралась в столовую, мечтая, чтобы меня никто не увидел: лицо распухло от слез. В столовой было тихо и пусто. Стол накрыт приборами на одного, и, когда я села, слуга поставил передо мной тарелку дымящейся гречневой каши, а рядом кувшин с молоком. На душе стало немного теплее – несомненно, все это специально для меня приготовили. Это огневики любят гречку, нас и в Академии часто ею кормили на завтрак и в качестве гарнира. Водники предпочитают съедать утром что-то легкое, вроде овощных салатов.

Вот только как мне удержать ложку своими забинтованными культяпками? Едва я как-то приспособилась ухватить ее за черенок, в столовую стремительно вошел Ран и ложку у меня отобрал.

– Эй!

Ран ничего не ответил на мой возмущенный крик, но как ни в чем не бывало указал на кувшин:

– С молоком?

Я оторопело кивнула.

Ран добавил к гречке молока, перемешал, зачерпнул ложку и поднес ее к моему рту. Я отодвинулась:

– Ты серьезно? Будешь кормить меня, как маленькую?

– Да, серьезно, – сообщил тоном, не терпящим возражений. Тут его взгляд упал на мои искалеченные пальцы, и по лицу прошла судорога: – Кора, я виновник этого безобразия. Разреши хотя бы что-то сделать…

Я видела, что ему действительно плохо. Может, даже хуже, чем мне. Ладно, пусть. Глупейшая, конечно, ситуация, и неловкая, но поесть действительно нужно.

– Кора… Я даже предположить не мог, что это будет так… – продолжал он, пока я пыталась справиться с ложкой каши, которую Ран зачерпнул прямо от души. – Когда я планировал, мне не казалось это чем-то настолько страшным. Я был уверен, что позже, когда все прояснится, мы вместе посмеемся…

– Ха-ха, – мрачно сказала я, расправившись с первой порцией.

– Прости.

Бедный Ран. На нем лица не было. К тому же я, несмотря на обиду, прекрасно понимала, что сама вынудила его на это. Он просто пытался помочь.

– Ладно, прощаю. Только давай сделаем передышку, хотя бы на недельку. Спасибо, что помогаешь…

Ран тепло улыбнулся мне, и какое-то время мы молчали. Я была рада, что рот занят кашей и можно не разговаривать, потому что мысли разбегались. Сейчас, когда мы поговорили и обида растворилась без следа, я могла думать только о том, как он вчера коснулся губами моей руки. Это ведь ничего не значит, да? Мы все еще просто друзья? Остается только гадать, потому спросить напрямую я, конечно, никогда не решусь.

За ночь погода испортилась. Небо затянули низкие темно-серые тучи, обещающие скорый снег. В окнах было видно, как трепещут под порывами ветра ветки деревьев. Но все же мы решили пойти прогуляться.

В саду стояла беседка, вся усыпанная сейчас желтыми листьями. Стояла немного на возвышении, из нее открывался отличный вид на озеро, сейчас хмурое, подернутое рябью. Ран провел рукой по скамейке, стряхивая листья. Влага, повинуясь его силе, мгновенно высохла. Он усадил меня и сел рядом, облокотившись на перила. Ветер трепал волосы, дул прямо в лицо. Раннитар натянул мне на голову капюшон, подтянул тесемки, чтобы он не свалился.

– Я не просила, – пробурчала я, вновь ощущая себя малявкой.

– Уши продует. Разболеешься – не сможешь тренироваться.

Ну, разве что… Вполне в духе Рана – тренировки превыше всего. Да мне и самой не хотелось бы пропускать.

– Красиво здесь, – прошептала я, любуясь осенним, но все еще пышным садом. – Правда. У тебя отличный дом.

Ран кивнул. А потом привлек меня к себе, обнял.

– Тепло? – спросил он.

Я оторопела. Жаль, я не могла видеть его глаз, может, они подсказали бы мне, что происходит? Тон, которым он задал вопрос, был совершенно нейтральный. Но объятия в беседке немного выходят за рамки дружбы, нет?

Я зажмурилась. Так тяжело было произнести это вслух.

– Ран, что происходит? – прошептала я. – Мы с тобой по-прежнему просто друзья?

Ран разжал руки, обнимающие меня.

– Да, конечно, – растерянно сказал он. – Извини, я, наверное, границы перешел… Кора, как тебе объяснить…

– Уж как-нибудь постарайся…

– Я к тебе отношусь, похоже, с большей нежностью, чем к другу.

Сердце помчалось галопом! Я прикусила губу. Ну, говори же, не молчи!

– Понятно, что друга я бы не стал обнимать в беседке. От Димера за такие дела точно бы в глаз получил.

Ран усмехнулся, а я не могла разделить его веселье – сидела ни жива ни мертва.

– Я отношусь к тебе, наверное, как к младшей сестренке, которой у меня никогда не было. Хочется защищать тебя. Никому не давать в обиду. Извини, что навязываюсь со своей заботой, у тебя и так недостатка в братьях нет…

– Ничего, все нормально, – проговорила я.

Все нормально, да. Ничего, что дыхание перехватывает от жгучего разочарования. Сестренка, значит… В принципе, это все объясняло.