Ухорез 1-5 - Василий Горъ

Я почувствовал, что этот вопрос задан не просто так, поэтому дал куда более распространенный ответ, чем требовалось:

— Собираюсь. Хотя предпочел бы обойтись без посещения мероприятия, на котором меня гарантированно попытаются обаять, окольцевать и загнать в стойло.

— По уверениям начальника разведки нашего рода, на этом конкретном мероприятии планируется провести не менее двух разных провокаций в адрес Натальи Георгиевны — она мешает подводить к вам так называемые медовые ловушки десяткам глав влиятельнейших аристократических родов Империи, а значит, должна быть дискредитирована. Причем раз и навсегда. Чего именно надо ждать, я, увы, не знаю. Знаю лишь, что против нее будут играть и Ильины — они собираются реваншироваться за фиаско с вашим охмурением на своем новоселье, так что к чему-то готовят Арину Кирилловну. А еще я уверена в том, что вашу пару попытаются разделить двумя классическими отыгрышами — ваш «потенциальный союзник» и ее «будущая верная подруга».

Последнее утверждение недавняя мещанка, естественно, не поняла. Пришлось просвещать:

— Ко мне подойдут парни. Вроде как, единомышленники. И приложат все силы, чтобы чем-нибудь по-настоящему заинтересовать. А на тебя в том же стиле насядут твои ровесницы — заболтают, очаруют, убедят в искреннем желании помочь влиться в высший свет, в какой-то момент разыграют карты от «Давайте дадим мужчинам поговорить об их, мужских, делах» и до «Может, сходим попудрить носик?», уведут в сторону и подставят под удар. И этот удар будет ни разу не магическим…

— Предупреждена, значит, вооружена… — философски заявила подруга, я удовлетворенно кивнул и поблагодарил Урусову за предупреждение, а она пожала плечами, поднялась с кресла и дала понять, что ей пора…

…Не успели мы отвезти Ульяну к ближнему КПП и вернуться в особняк, как мне позвонила Даша и расстроенно спросила, когда я освобожусь.

— Я — уже… — честно ответил я, сообщил, что вот-вот загружусь в лифт и поднимусь на второй этаж, и спросил, что случилось.

— Расскажу через минуту… — со вздохом пообещала она. И рассказала. Сразу после того, как вынеслась из своих покоев и быстрым шагом подошла к нам: — Таня сообщила на редкость неприятную новость: Машка — ее старшая сестра и моя вечная соперница — только что вернулась из родового поместья Верховцевых. Из того самого, в котором я, вроде как, нахожусь в данный момент. Летала с двумя подружками. Надеясь уговорить старшего брата моей одноклассницы помочь с усилением Дара и им. Узнав, что я там не появлялась с конца лета, и что Верховцевы в принципе не усиливают членов других родов, взбеленилась. И устроила сразу две истерики — своим родителям и Алексею Юрьевичу. Так что меня вот-вот начнут рвать на части — потребуют немедленно вернуться домой, признаться, где я пропадала на самом деле, и… помочь с «решением вопроса» с усилениями всем остальным членам рода…

Плющило ее по полной программе: кулаки были сжаты, во взгляде горела недетская ярость, а в глазах… в глазах стояли слезы. Вот я и обошелся без шуток:

— А чего ты, собственно, напрягаешься? Ты находишься у меня — у брата, который считает родственниками только тебя, Таньку и Петьку. Урона твоей чести в этой поездке нет, а того, кто рискнет утверждать обратное, я выверну наизнанку. И «решить вопрос» со мной абсолютно нереально: после попытки нашей бабки «продать» мою матушку роду одного из ее бывших ухажеров, фамилия «Державин» вызывает во мне желание убивать. В общем, принимай звонки страждущих и смело посылай их в любом из известных направлений. Кстати, тебе уже без нескольких дней семнадцать, и ты являешься сильнейшей Одаренной рода. Ну, и чем тебя может запугать тот же Алексей Юрьевич?

Ее кулаки мгновенно разжались, ярость во взгляде уступила место злому предвкушению, а слез как не бывало — Даша назвала меня самым понимающим братом на свете, вытащила из кармана телефон, судя по всему, безмолвно надрывавшийся все время нашей беседы, приняла чей-то звонок, порядка двух минут слушала чьи-то претензии, а потом презрительно фыркнула:

— Алексей Юрьевич, вы очень сильно переоцениваете свои возможности: я уже год как совершеннолетняя, объективно являюсь сильнейшей Одаренной рода и получаю «боевые» на счет, доступа к которому у вас нет. Так что давить на меня вам нечем. Далее, я усиливаюсь не в родовом поместье Волковых, а в Усть-Ангарске, у брата. Впрочем, даже будь ваша догадка верна, я не стала бы уговаривать Янину Павловну тренировать «других достойных представителей нашего рода», так как вы с вашими прихлебателями умеете только вымогать деньги, строить красивые планы и позориться. И последнее: я вернусь домой тогда, когда сочту нужным. Так как приехала к Беклемишевым нарабатывать реальный боевой опыт, а не отдыхать, и не вижу смысла прерывать процесс из-за истерик обиженной родни. На этом — все. Хотя нет, не все: порталы во Владимире и рядом с ним открываются каждый день. И в Полоцке, в котором вы, вроде как, затеяли стройку века, с ними проблем нет. Так что усиливайтесь сами. В том режиме, который сочтете наиболее комфортным. Вот теперь все. Желаю удачи во всех СВОИХ начинаниях…

Слушать ответ и не подумала — сбросила вызов, выключила телефон и вопросительно посмотрела на меня.

— Красотка! — улыбнулся я, собрался заявить, что «родственничка» она поставила на место толково, но тут ожил мой телефон и продемонстрировал фотографию Анатолия Игоревича.

Я тут же подобрался, жестом попросил сестренку помолчать, принял вызов, поздоровался и превратился в слух.

Генеральный прокурор эхом повторил мое приветствие, извинился за поздний звонок и попросил разрешения заглянуть в мое поместье «буквально на часик».

— Как я понимаю, вы уже на подлете? — спросил я и угадал:

— Да: в десяти минутах.

— Заходите прямо на посадочную площадку: в данный момент рядом с усадьбой порталов нет… — заявил я, выслушал ответ, убрал трубку в карман и переключился в рабочий режим — уведомил о прилете Голицына командира дежурной смены, матушку и Марию Тарасовну, извинился перед сестренкой за то, что буду вынужден отвлечься, и унесся переодеваться.

Через восемь минут подошел к посадочной площадке, прислушался к пока еще далекому