ПсихирЪ - Мария Тучина

Да, большую часть времени каждый человек полностью одинок в своем бесконечном поиске себя. Это неразрешимое онтологическое одиночество, имманентно присущее природе человека.

«Что-то с ним не так сегодня, – думал Петя по дороге домой. – Не дослушал, перебивает. Эй, Иван Петрович, а вы точно психолог?»

Глава 8, в которой Петя случайно узнает кое-что интересное о своем боссе

Ровно в шесть вечера пятницы – короткий рабочий день – Петя устроился поудобнее в машине, забил в навигаторе «Поселок Зеленый». А спустя полтора часа уже съехал с Горьковского шоссе, сбавил скорость и открыл окно. Августовское разнотравье забилось в нос, и Петя с удовольствием чихнул.

Рыжий бревенчатый дом стоял у самого леса. Компактный, всего в полтора этажа, с небольшой мансардой, он смотрелся пасынком рядом с двух-трехэтажными кирпичными дачами соседей. Но зато красиво вписывался в ландшафтный дизайн, придуманный природой. Петя припарковался в тупике, неторопливо вышел, потянулся и громко позвал через забор:

– Дед! Ты дома?

– Здесь я, Петя, где ж мне быть! В беседку проходи!

А в беседке хозяин дома жарил шашлык. Старик высокого роста, слегка согбенный возрастом, сухой, поджарый, из тех, кто и в 80 с гаком в своем уме и твердой памяти. Точными движениями он крупно резал помидор и огурец, а на мангале доходили угли. Вот-вот – и можно жарить мясо.

– Жду тебя, Петя.

– Откуда ты знал, дед, что я к тебе собираюсь? Думал – сюрпризом, – Петя с удовольствием обнял деда.

– Интуиция, – ответил дед, крякнув от крепких объятий.

– Ну правда, как догадался?

– Рита позвонила, спросила, что привезти, – усмехнулся дед.

– Так все-таки приедет… – задумчиво произнес Петя. – Весь день не мог до нее дозвониться.

– Приедет, но завтра… Лето какое, Петя, середина августа, а до сих пор огурцы! И яблок сколько! Поможешь собрать?

– Конечно, я за этим приехал.

– Ну, положим, приехал ты не яблоки собирать, а с дедом поговорить. Но урожай хороший, надо бы посушить, жалко такое добро в компост.

– Я, кстати, ребрышки привез, пожарим?

– Да я уже замариновал, – дед показал на аппетитный шашлык, приготовленный явно заранее в кефире, как любили они оба – и Петя, и дед. – А ребрышки, небось, замороженные, только из магазина…

Петя виновато развел руками:

– Дед, вот времени совсем…

– Да ладно, не оправдывайся. Завтра я сделаю – пальчики оближешь. А сейчас их готовить – только портить.

Дед Степан появился в Петиной жизни не сразу, но зато прочно и навсегда. А вместе с дедом и квартира на Таганке. Дед как-то проговорился, что это материальная компенсация Пете за жизнь без отца. Дескать, он, дед, не смог сына правильно воспитать, и тот укатил за лучшей жизнью в Америку. А значит, и его, деда, это ответственность.

Степан Петрович имел биографию занятную. Рожденный в начале войны, он рос без отца, но в святой памяти его, которую подпитывали мама и бабушка. Жили они тогда в коммуналке на Воронцовской улице в 16-метровой комнате втроем, бедно жили. И лишь к 18 годам Степан узнал, что родовая фамилия у него не Соколов, а Соколовский, из тех самых польских дворян, что были на российской службе аж с ХVII века. Отец его поменял фамилию и принял советскую власть, отдал семейное поместье в Подмосковье государству под детский дом, взамен получив комнату в коммуналке. А потом погиб на войне.

Дед Степан отца не помнил – слишком мал был, – только колючие усы и крепкие руки, которые высоко подбрасывали его в воздух, а он смеялся до икоты. Так и не узнал бы он ничего о своем древнем роде, если бы бабушка на смертном одре не рассказала о его корнях, не в силах унести эту тайну в могилу.

Степан окончил военное училище и уехал служить на Дальний Восток. Помотало его по Советскому Союзу изрядно. А когда в 40 лет вышел на пенсию по выслуге лет, он пошел учиться и в 45 стал профессиональным историком. Количество денег в семье уменьшилось, и жена ушла к другому мужчине. Сын в это время был уже взрослым, ничто супругов вместе не держало. Отдав все имущество жене, Степан Петрович поменял с доплатой комнату матери в коммуналке на маленькую двушку в том же районе и 15 соток в 40 км от Москвы. Когда дед Степан решил вдохнуть жизнь в земельный участок и построил дом, эта двушка досталась Пете и после ремонта стала просторной студией.

– Дед, вот скажи мне, почему меня Настена разлюбила?

– Вопрос не в том, почему разлюбила. А в том, готова ли простить и полюбить снова?

– Простить? Но за что? Это же она ушла!

– Подумай, Петя, в чем ты не был хорош. Ведь любовь так просто не исчезает. И женщина так просто не уходит.

– Не понимаю.

– Ее, любовь, нужно долго мучить и испытывать, чтобы она истлела. Если человек любит, он будет прощать. Пока любит.

– Дед, но ведь она ушла, не объяснив!

– А что ты сделал, чтобы остановить?

Дед поворошил угли.

– Вот! Молчишь…

– Я за ней приехал в ретритный центр. И она меня прогнала… Сказала, что не нужен я ей… – Петя растерянно смотрел на деда.

– Любовь – не то, что мы говорим. Это то, что мы делаем. Может быть, разлука научит тебя любить по-настоящему?

– Я думаю, ничего не вернуть. Она уже не любит меня. Да и я, признаться…

– Тогда нужно принять, что некоторые люди уходят из твоей жизни. Приходят другие. Возможно, Рита? – дед хитро улыбнулся засмущавшемуся Пете и протянул шампур. – Ну-ка, бери шашлык.

Какое-то время дед и внук молчали, наслаждаясь теплым вечером и едой. Дед заварил душистый таежный чай, разлил в стеклянные стаканы.

– Ты расскажи, как дела? – дед нарушил молчание. – Тебя от эфиров отстранили?

– Дед, ты откуда знаешь?!

– На самом деле, – хохотнул дед, – пальцем в небо ткнул, догадался. Слушал тот твой эфир с сомнительной шуткой, а потом все – другой ведущий у программы. Уже две недели. Надолго отстранили?

– Непонятно. Но у меня появилась новая работа. Есть такой бизнесмен, инвестор, Владимир Игнатьевич Антипов, возможно, слышал… Он иногда появляется в бизнес-новостях. Вот, пригласил меня к себе в пресс-службу.

– Антипов, говоришь? Интересно. Знал я Игната Антипова, товарищ мой по военному училищу. Трагедия с ним случилась в конце 1990-х.

– Так это отец Владимира Игнатьевича. А что случилось?

И дед Степан рассказал Пете историю, похожую на сценарий малобюджетного сериала конца 1990-х. У деда был сослуживец Игнат Антипов. Периодически жизни их пересекались, держали друг друга в поле зрения, приятельствовали