Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

призадумался и действительно вспомнил пару-тройку случаев, когда я не задумываясь выдавал какую-то информацию, которую мне просто неоткуда было знать. Да и то же самое оружие я начал узнавать сам по себе, без всяких там подсказок… Но при этом у меня не было уверенности, что я хоть раз встречался с этим оружием раньше.

— Так, ладно, здесь более или менее понятно. — Я кивнул. — Но что ты вообще такое, трепетная лань?

— Лань это лишь то, как меня воспринимает твой разум. Визуальный образ, не более. Я же — это то, что поселилось в твоей голове после того эксперимента. Я это он. Я — Вихрь.

Я совершенно новыми глазами посмотрел на сказочное животное. Я сразу поверил в сказанное, потому что… А почему бы и нет? Все, что сейчас происходит, явно попадает под категорию «какая-то дичь» и факт, что лань это и есть легендарный Вихрь, укладывается в эту схему. Как и то, что мы сейчас находимся внутри моей головы, в моем сознании. Все довольно логично и стройно.

— И что же ты такое, Вихрь? — спросил я, садясь поудобнее. — А то там снаружи, знаешь, столько разных теорий ходит… Люди себе все головы уже сломали.

— И они все не правы. И все они в тоже время правы. — Вихрь подошел чуть ближе.

— Ну начались софизмы. — я усмехнулся. — Пояснишь, что ты имеешь в виду?

— Все очень просто, настолько просто, что даже объяснять особенно нечего. Теории, которые выдвигают все эти люди, просто не способны описать полностью, что я такое. Они не способны даже приблизиться к этому описанию, потому что не только в людских языках, но даже в самом образе человеческого мышления, нет подходящего… Подходящего… Я даже не могу подобрать подходящего слова, чтобы описать, чего именно подходящего у вас нет.

— А обязательно надо подбирать?

— Разумеется. Мы же в твоей голове. Я могу выразить только те вещи, которые тебе будут понятны. И только таким способом, какой тебе будет понятен. Скажем так — самой близкой к правде является теория о том, что Вихрь это разум того, что вы называете Аномалионом, в то время как сам Аномалион это нечто вроде огромного простейшего. Разумеется, это описывает настоящее положение вещей примерно так же топорно, как фраза «автомат делает пиу пиу», но доля истины в ней на пару десятых долей процента выше, чем во всех остальных.

— Значит, ты откуда-то прибыл?

— Можно и так сказать. «Откуда-то». «Откогда-то». «Отгде-то». Все это будет правильным и неправильным одновременно. То… «место», откуда я, оно лежит вне вашего понимания и законов физики вашего мира. Простейший пример — вам постоянно кажется, что в Аномалионе все происходит спонтанно и само собой, без какой-то логики и предпосылок, в то время как для меня все ровно наоборот. Любые события имеют причину и следствие. Все события укладываются в стройную четкую картину, которая просто не может выглядеть как-то иначе.

— Ладно, а каким образом ко всей этой картине отношусь я?

— Никаким. Даже можно сказать больше — до определенного момента тебя вообще все рано что не существовало.

— Это еще как? — не понял я. — Ты про то время, что настало после того, как нас с тобой соединили? Когда купол закрылся?

— Да. Когда нас с тобой объединили, меня перенесло в твое тело, в твое сознание, в твой мозг. Но человеческое тело не способно выдержать такого количества информации такой структуры… А я, в свою очередь, не мог сопротивляться процессу нашего объединения, потому что в принципе не обладаю телом как таковым. Пришлось пойти на рискованный для нас обоих шаг — развоплотить и меня и тебя, распылить нас по всей территории по куполом. Тогда это был единственный способ сохранить оба наших сознания.

— Что изменилось с тех пор? Почему я снова обрел тело? А ты — оказался в моей голове?

— Много чего. Лишившись управления, купол закрылся, и концентрация энергии внутри него, без подпитки извне, начала падать. Со временем она упала настолько, что снова появилась возможность собрать молекулы твоего, — нашего, — тела воедино… Но еще очень долгое время я этого не делал.

— Что изменилось?

— Багтрекеры. Они появились.

Вот тут я удивился. Даже в голову не приходило, что Вихрю, буквально божественной силы существу, будет дело до каких-то там человеческих изобретений.

— А что с ними?

— Они появились. — с ноткой недовольства в голосе произнес Вихрь. — Само по себе это не такое уж важное событие, но оно очень значительно как веха истории. Их появление означает, что люди сделали первый успешный шаг на пути к контролю Аномалиона. Пока что это касается одних только багов, но очень скоро затронет и все остальные аспекты. Люди получат неограниченную власть над законами мироздания… И либо уничтожат себя и все сущее… Либо наконец-то преодолеют все невзгоды и заживут счастливо и безбездно. Что именно случится — зависит от тебя.

— Чего⁈ — я рассмеялся. — От меня⁈ Я тут при чем⁈

— Я восстановил твое тело, чтобы использовать тебя как оружие для достижения своих целей. Багтрекеры угрожали существованию Аномалиона, и я рассчитывал, что ты их уничтожишь под моим руководством. Но, чем больше наши разумы синхронизировались, чем больше я узнавал о тебе и о человечестве в целом, тем больше я убеждался в том, что эта цель — неверная. К тому же, Аномалион уже давно перестал быть частью меня, ведь я остался заперт в твоем разуме. Все это время он существовал сам по себе, неосознанно, неконтролируемо. И у этого, как у любого другого действия, есть свои последствия.

— Предметнее?

— Чтобы ответить предметнее, нужно снова вспомнить про теории, разбирающие, что такое Аномалион. Особенно — про теорию, гласящую, что Аномалион — это такая разумная амеба. Как известно, у любого живого существа, в том числе и амебы, существуют инстинкты. В случае разумной амебы эти инстинкты задавлены ее разумом, но что случится если амеба останется без разума?

— Инстинкты возьмут верх. — я пожал плечами.

— А какие у нас главные инстинкты живого существа? — голос Вихря донесся словно бы из-под подушки, и я едва его расслышал. — Главные инстинкты любого живого существа это выжить… И размножиться на как можно большой площади…

Кажется, Вихрь говорил что-то еще, но я уже не слышал его. На поляну внезапно выполз густой белый туман, затянувший все вокруг меня. Я снова остался в облаке молочно-белого марева, которое не рассеивалось, даже если помахать рукой.

А потом откуда-то издалека, откуда-то сверху раздался едва слышный голос:

— Он приходит в себя! Ну же Крот, давай, родной!