Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Ветер взобрался на такой же холм, и мы увидели Черный Город. В прошлый раз…». Оступаясь и с трудом переставляя скользящие ноги, кочевник полез наверх. Вот он достиг вершины, стер капельку липкого пота и…

— Мираж, — сообщил сам себе Скилл, но ноги уже несли его вниз.

Это был типичный мираж — крохотное озерцо в окружении двух десятков финиковых пальм, но ведь и Черный Город поначалу показался миражом.

Скилл бежал быстрее и быстрее, боясь, что мираж исчезнет, а вместе с ним исчезнет и надежда. Ноги заплелись, и скиф покатился по песчаному склону. Проделав несколько лихих кульбитов через голову, Скилл распластался на песке. Холм закончился, мираж не исчез.

Он был шагах в двадцати от Скилла и играл красками реальности. Собрав остаток сил, кочевник пополз к воде. Шаг, еще, еще… Внезапно над Скиллом нависла тень. Тень в Говорящей пустыне, которая не знала ни капли дождя, могла означать лишь одно — появился еще один мираж, страж первого миража.

Скилл поднял голову.

— Ничего страшного, — шепнул он сам себе, но сердце заледенело от ужаса. Перед ним стояла женщина с телом льва, а лучше сказать — огромный лев с лицом женщины. Статую подобного чудовища Скилл однажды видел на фризе одного из милетских храмов. Эллины называли этого монстра сфинксом.

Сфинкс улыбнулся (улыбнулась?)[2K171]. Кочевник растянул в ответ губы и сел на отощавший зад. Едва ворочая непослушным языком, он промямлил:

— Хороший сегодня денек, а?

Сфинкс махнул хвостом.

— Да, великолепный. Правда, немного жарковато. Не самое удачное время года для пеших прогулок.

Голос существа был мелодичен и походил на женский.

Не расставаясь с вымученной улыбкой, Скилл заискивающе произнес:

— Мне бы попить…

Сфинкс также продолжал улыбаться.

— Я не возражаю, но есть условие. Если мы договоримся, я не возражаю.

— Какое условие?

— Самое что ни на есть банальное. Ты должен ответить на три моих вопроса. Ответив на первый, ты получишь воду. Сколько пожелаешь. Ответив на второй — еду. Если же ты сумеешь ответить на третий, я верну тебя на то место, откуда ты пришел.

— А если я не отвечу на твои вопросы? — поинтересовался Скилл.

— Тогда ты умрешь.

Кочевник хрипло рассмеялся.

— Ну, это не слишком страшно. За последние десять солнц я должен был умереть по крайней мере шесть раз, не считая прочих мелких неприятностей. Так что, валяй, задавай свои вопросы.

— Ты не совсем понял меня. — Сфинкс улыбнулся, показав ровные белые зубы. — Тебе грозила материальная смерть…

— Куда уж материальней! — пробормотал Скилл. — Очутиться в желудках дэвов!

— …Я же оставлю твое тело целым и невредимым, но заберу душу.

— Как это?

— Очень просто. Насколько я понимаю, ты очутился здесь по прихоти Аримана.

— Мне тоже так кажется.

— В общем, других здесь и не бывает. Люди боятся песков Говорящей пустыни. Кстати, Говорящей ее называют потому, что ею владею я, большой любитель поговорить.

— Любитель или любительница? — спросил Скилл, у которого были не совсем ясные представления о половой принадлежности Сфинкса. Ведь эллины считали, что сфинкс — она, парсы же полагали, что он обладает мужскими достоинствами.

— Скорее любитель. — Сфинкс повернулся боком и, приподняв ногу, продемонстрировал кочевнику нечто внушительное. — Хотя во мне есть и женское начало. Но мы отвлеклись. Мы с Ариманом большие приятели или, выразимся точнее, — партнеры. Он посылает ко мне людей, зная, что я умираю от скуки и не прочь поболтать с каким-нибудь не в меру прытким магом или сановником. К слову говоря, простой кочевник у меня впервые.

— Я польщен.

— Так вот, Ариман посылает ко мне людей, а я возвращаю ему их тела. А душу оставляю себе. Эта душа будет развлекать меня долгими прохладными ночами.

— Что значит душа? Ее же нет! — воскликнул Скилл.

— Ты неисправимый материалист. У меня однажды был такой. Великолепный экземпляр! Он ухитрился ответить на все мои вопросы и успел удрать раньше, чем я растерзала его своими когтями. Маг Кермуз. Может, слышал о нем?

Скилл кивнул головой.

— Слышал. Но как же уговор? Ведь ты должен был отпустить его, если он разгадает твои загадки!

— Ну, должен… — Сфинкс почувствовал себя неловко и отвел взгляд в сторону. — Ариман попросил, чтобы я не отпускала его. Мне трудно было отказать в подобной просьбе. Хотя, надо признаться, это не совсем по правилам. Но обещаю, с тобой все будет честно. Ты не ответишь на мои вопросы, я оставлю себе твою душу, а тело возвращу Ариману.

— Но, если, как утверждают маги, душа — основная субстанция человека, то как он может существовать без души?

— О, да ты не глуп! — обрадовался сфинкс. — Это приятно. Позволь узнать, откуда кочевник знает такой мудрый термин как субстанция?

Скиф предпочел бы, чтобы собеседник считал его как можно более глупым. Досадуя на непростительную ошибку, он неохотно признался:

— Я общался со многими магами, а кроме того, провел несколько лун в школе натурфилософа Фегора.

— Вот как! Это весьма известный философ. Тебе повезло. И мне. — Очевидно, придя в восторг оттого, что скиф явно превзошел его ожидания, сфинкс несколько раз хлестнула себя по бокам хвостом. — К вопросу о том, как человек может существовать без души… Ты будешь двигаться, пить, есть, спать. Но не будешь думать, чувствовать боль и наслаждение. И ты будешь во всем повиноваться Ариману, а твое холодное сердце будет точить страшная тоска. Человек не испытывает при жизни и сотой доли той тоски, что будет мучить тебя после того, как душа покинет свою бренную оболочку.

— Живой мертвец! — прошептал Скилл. Он вспомнил странную шестерку, облаченную в балахоны. Их головы и тела крошились под ударами гранитных глыб, но они поднимались вновь и вновь, направляя свои колдовские палки навстречу взбунтовавшимся дэвам.

— Да, живой мертвец. Материализованная тень, не нашедшая пристанища в темных пещерах Тартара. — В этом месте сфинкс немного смутился. — Извини меня за эту не очень уместную метафору. Я так же, как и ты, получила эллинизированное воспитание. Не по своей воле. Проклятые философы Гистиом и Арпамедокл! Их вечно спорящие души не дают мне покоя. Я невольно нахватался от них всяких идиотских побасенок. Ну вот, теперь ты знаешь, что тебя ожидает. Готов ли ты к испытанию?

— А если я откажусь?

— Тогда умрешь здесь, в двух шагах от источника.

— Эх, — выдохнул Скилл, — если бы у меня только были стрелы!

— Не поможет. Меня убьет лишь слово. Тем, кто ответил на три вопроса, я могу задать четвертый. По их желанию. Если они ответят и на четвертый вопрос, я окаменею, а души, захваченные мною, вернутся в свои тела, и