Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

– Защитница нелюдей!

– Дочь дьявола!

Комья снега летели градом. Отскочив за дерево, Илана протёрла глаза и отряхнула сумку. Ещё не хватало, чтобы подмокла библиотечная книга. Дорогу к дому загородила целая свора – близнецы Джефферсоны, Снежана со своими мерзкими кузенами, Том Брикс… Все эти твари уже успели переодеться в тёплые вещи и явно поджидали её здесь.

– Убирайся в посёлок ютов! – проорал Том Брикс. – Твоё место там, среди этих нелюдей! Они хотят заморозить наш мир, завалить его снегом…

– И ты тоже этого хочешь, сатанинское отродье! – визжала Агнесса. – Дети дьявола открывают двери преисподней, и оттуда приходят холода! И зло! Дьявол насылает на нас метели и похищает детей!

«Вот ведь привязались, кретины, – подумала Илана с досадой. – Бросить в них что ли тоже снежок? Так ведь ещё убью ненароком. Грузовик и тот сломался. Разума у них, конечно, нет, но они же всё равно твари божьи…»

– А вы видели, как это маленькое чудовище ей руку поцеловало? – с издевательским смехом спросила Снежана Грундер. – Прямо как вассал принцессе… Принцесса уродов! Дочь дьявола!

Снежная атака прекратилась, но компания подбиралась к Илане всё ближе и ближе – осторожно и трусливо, как стая шакалов.

– Ты что-то путаешь – сказала Илана. – Принцесса – это дочь короля.

– Ну и какого же короля ты у нас дочь?

– Снежного.

– Даже так?

Компания разразилась смехом.

– Так это значит он тут всё снегом завалил? – полюбопытствовал Питер Джефферсон.

– Конечно, – кивнула Илана, катая в руках два маленьких снежка.

Если эти мерзавцы намерены её избить, то ей придётся защищаться. Впрочем, они медлили. Боялись. Они же видели, как она пустила кровь тем двоим, в сквере у музея. Но, похоже, никто не разглядел, чем она их ранила.

Илана вдруг поняла, что эти твари её провоцируют. Ждут, когда она достанет предполагаемый нож. А потом можно поднять крик или быстренько набрать код полиции.

– Если не отвяжетесь, он такой снегопад устроит, что завтра во время своего дурацкого шествия в сугробах утонете. Или метель пошлёт – такую, что вас всех унесёт в преисподнюю.

– Все слышали, что она сказала? – торжествующе спросила Агнесса. – Жаль, что мой папа не слышит…

– Твой папа и так от меня без ума, – заверила её Илана. – А теперь уйдите с дороги, не то пожалеете.

Её спокойствие сбивало противников с толку и явно гасило их решимость. Неизвестно, чем бы всё кончилось, если б не вмешательство Мартина Кейна. Он шёл из магазина, что было довольно необычно. Световой день Мартин предпочитал посвящать живописи.

– Маме нездоровится, – пояснил он, провожая Илану до дома. – А тут ещё и похолодало так резко. Не пойму, что происходит…

– Это гнев Снежного Короля, – хмуро пошутила Илана.

– И с чего это он так разгневался на наш город?

– Да с того, что тут слишком много подонков и дураков.

– Нелегко тебе живётся…

– Ничего. Мы ещё поглядим, кто кого.

Художник внимательно посмотрел на Илану, но ничего не сказал.

1 А. Блок. Они читают стихи, Маски, цикл «Снежная маска» (Стихотворения. Книга Вторая).

Глава 13. Магический лёд.

Шутки шутками, а во второй половине дня снова пошёл снег. Температура упала до нуля, и бабушка включила оба камина. Илана весь вечер сидела на диване с книгой стихов Александра Блока. В сборнике, который ей дала Лидия, была подборка из всех его трёх поэтических тетрадей. Отрываясь от книги, Илана подолгу смотрела в окно, за которым сгущался синий сумрак и искрились от света уличных фонарей снежные хлопья. Ей казалось, что вот-вот в этой мерцающей мгле возникнет Снежная Дева. Или рыцарь в синем плаще с белым подбоем, бредущий сквозь пургу… Когда снег стал пореже, Илана действительно увидела рыцаря. Его меч сверкал холодным ледяным блеском… Или это не рыцарь? Ну конечно, это же ангел, и за спиной его не плащ, а огромные крылья. Он поднимается в небо. Каждый взмах его крыльев вздымает серебряную метель, а меч сияет всё ярче и ярче…

И Он потребует ответа,

Подъемля засветлевший меч…[1]

Чей это голос, едва слышный сквозь завывание вьюги? Всё вокруг тонет в ослепительной белизне. Илана зажмуривается…

– Это птица, – говорит ей тот же голос. – Снежная птица. Сейчас она улетит…

Взмах белых крыльев – словно взмах занавеса. Картина меняется. Илана видит стройную фигурку в голубом плаще, смутно различимую в снежном сумраке. Мальчик стоит, небрежно опершись на меч. Илане хочется разглядеть его получше, но лицо его скрывает маска, в прорезях которой льдисто сверкают голубые глаза. Она просит его снять маску, и он это делает, но тут же отворачивается и убегает, и она долго ищет его, бродя сперва по заснеженной равнине, потом по извилистым улочкам Шиман-Тауна. Она пристально всматривается в витрины магазинов, где в изящных позах застыли нарядные манекены. Она знает, что один из них – живой. Но он затаился и не выдаёт себя. Предпочитает оставаться мёртвым.

– Что ты тут ищешь? – спрашивает неизвестно откуда взявшийся старый карлик. – В этих дешёвых магазинах игрушки для принцесс не продаются.

Он кланяется Илане и целует ей руку, а когда распрямляется, она видит перед собой юта в испачканной голубой кровью меховой накидке. Он чего-то пугается, и почти в это же мгновение витрина магазина разбивается… Только это уже не витрина, а окно, за которым царят зимние сумерки. Илану обдаёт градом осколков и снежной пылью…

Проснувшись, она не сразу поняла, где находится – дома или на улице. Ветер заносил в разбитое окно хлопья снега, которые тут же оседали на кожаном переплёте книги маленькими круглыми капельками. Хорошо, что она закрылась, когда выскользнула из рук задремавшей Иланы. Было бы гораздо хуже, если бы намокли страницы. Девочка торопливо вытерла книгу и кинулась к окну. На подоконнике лежал обломок кирпича. Кто его бросил? Скорее всего, кто-то из одноклассников. Они же знают, что разбить окно в этом доме нетрудно. Окна из стеклопласта стоят очень дорого.

Бабушка Полли явно ничего не слышала. На кухне что-то яростно шипело и громко работал телевизор. Бабушка одновременно готовила ужин и завтрашний обед, успевая при этом следить за тем, как выясняют отношения Санни и Ханни – герои её любимого юмористического сериала.

Илана с досадой смотрела на разбитое