Возвращение легата - Георгий Георгиевич Смородинский

ни было, этот мужик может оказаться кладезем информации, и пройти мимо него было бы глупо. В общем, решено: сначала поступлю, как планировал, а потом схожу и взгляну на этого пленника. Если что-то в нем не понравится — просто уйду. Денег за «посмотреть» с меня никто же не требует.

Определившись с решением, я поднял с пола мешок и произнёс:

— Хорошо, с пленником я разберусь позже, а сейчас покажи мне, где здесь хранятся съестные припасы?

— Иди за мной, — Саха кивнула и пошла к одной из дверей.

Я повесил мешок на плечо и направился следом.

Местный продуктовый склад разнообразием не порадовал. Из продуктов тут хранилась только крупа, мука, вяленая рыба, сухофрукты и сухари. Качество оставляло желать лучшего. Крупа и мука кишели червями, три из шести рыбин были покрыты серым налетом, большая часть сухарей заплесневела, нормально сохранились одни сухофрукты.

Тут же на полках лежали различные хозяйственные предметы, среди которых я обнаружил кожаный мешочек с огнивом и моток прочной веревки. Больше ничего тут полезного не было.

— И что, твой хозяин этим питался? — я закончил осматривать полки и кивнул на один из мешков.

— Нет, — Саха качнула головой. — Хозяин появлялся в доме нечасто, а мастер Фатх сам приносил себе еду. Не знаю откуда.

— А это имущество живых слуг?

— Да, — служанка кивнула. — Мастер Харг со своими людьми покинули дом четырнадцать дней назад. Еду живые привозят из походов. Здесь хранятся остатки.

— А когда они должны вернуться? — уточнил я, не особо рассчитывая на ответ. Ведь вряд ли кто-то будет делиться такой информацией с мертвой служанкой.

Услышав вопрос, Саха молчала секунд двадцать, затем подняла на меня взгляд и пояснила:

— Не знаю, господин. Раньше они никогда дольше семи дней не отсутствовали. Возможно, с живыми что-то случилось. В Надале сейчас опасно.

«Хорошо бы», — подумал я и, поблагодарив служанку, принялся сортировать продукты.

Нет, желать кому-то смерти — последнее дело, но этот Харг и его люди — такие же ублюдки, как и те двое, что лежат наверху. Ведь вряд ли кто-то из них не знал, чем конкретно занимаются наниматели. И это ведь они привезли сюда всех тех несчастных, чьи кости и органы лежат в лаборатории наверху.

Внезапного возвращения этих уродов я совершенно не опасался, но смерть от пули для таких — слишком легкий исход. Да и патронов у меня не так чтобы много. Поэтому хочется верить, что эти отбросы закончили свои дни в чьих-то желудках. Некоторым мразям лучше бы вообще не рождаться.

Размышляя так, я вытряхнул на стеллаж сухари и отобрал те, что не были покрыты плесенью. Затем перебрал сухофрукты и все прошедшее проверку просто высыпал в свой мешок. Туда же положил моток веревки и небольшую коробку с солью. Затем внимательно осмотрел сушеную рыбу и кинул ее обратно на полку. Еды у меня вроде достаточно, поэтому побуду вегетарианцем. Если приспичит — рыбы можно и наловить. Уверен, что здесь ее до хрена.

Сухари были кислые, но вполне съедобные, сухофрукты по вкусу напоминали сушеные яблоки. Немного утолив голод, я запил съеденное водой. Затем убрал флягу, завязал мешок и, обернувшись к служанке, произнес:

— Все! Веди меня к пленнику.

Глава 12

— Да, — Саха кивнула и, выйдя из помещения, направилась к третьему по счету проходу.

Я сунул в карман мешочек с огнивом, закинул на плечо сумку и пошел следом за женщиной.

Остановившись возле массивной деревянной двери, служанка молча указала на нее и отошла в сторону. Подойдя, я сдвинул простой железный засов и потянул ржавую ручку. Дверь возмущенно скрежетнула, но открылась практически без усилий, явив длинный каменный коридор.

Шириной метра четыре и столько же в высоту. Освещен привычным уже фонарем. Стены сложены из крупных булыжников. Пол покрывают потрескавшиеся неровные плиты. Воздух пропитан запахами плесени и гниения. Именно такие коридоры показывали в фильмах об инквизиции и прочих прелестях о средневековой жизни. Для полной аутентичности не хватало только чадящих на стене факелов, и толстого монаха в грубой обляпанной рясе с туповатым лицом и кольцом ключей от темниц.

К слову, никаких темниц я тут не увидел. Двадцатиметровый коридор упирался в сплошную стену и не имел ни одного бокового прохода. Впереди перед тупиком из пола торчал каменный болван очень знакомой наружности. Похожие я видел в храме на острове. Правда от этого не исходило потока Силы.

— И где тут пленник? — поинтересовался я у служанки.

— Он там, — Саха указала рукой в конец коридора. — Вам нужно отодвинуть плиту.

— И как же мне её отодвинуть?

— Я не знаю, — бесцветно ответила женщина. — Хозяин запрещал мне сюда заходить.

— Хозяин подох, и все его запреты сняты, — произнёс я и, сделав приглашающий жест, направился в конец коридора.

Проход впереди действительно перекрывала плита, и её как-то нужно открыть. Впрочем, способ уже отработан в храме на острове. Если оно не прокатит, то просто развернусь и уйду. Мечом прорубить гранитную стену вряд ли получится, а Скверной я её только поглажу.

Нет, герой какой-нибудь прикольной истории на моем месте смастерил бы хитрый таран. Организовал бы слуг, и все бы у него получилось. Еще Семенченко мог бы выдать пару килограммов С4[1] со взрывателями. Вот только полковник до этого не додумался, а так бы оно было прикольно.

Глухой взрыв, я в клубах дыма врываюсь в темницу, оглядываюсь и замечаю красавицу. В цепях, но с хорошей прической и обязательно в чистом белье. Ага, и еще бы понять, что за херня у меня сейчас в голове? Никогда ни о чем таком не думал, но, похоже, это защитная реакция на творящуюся дичь. Хочется в хорошую сказку, а не это вот все.

Мысленно выругавшись, я остановился около идола, задрал голову и внимательно рассмотрел потолок. Затем так же оглядел стены, потрогал запирающую плиту, вздохнул и вернулся обратно. В прошлый раз никаких подлянок вроде бы не было, но лучше десять раз перебдеть, чем подохнуть от внезапно упавшего сверху булыжника.

Каменный болван был похож на фигуру с острова Пасхи в сильно уменьшенном варианте. Башка у идола была приплюснута, камень сверху заметно стерт. Не так как морда овчарки на «Площади революции»[2], но его определенно трогали и не раз. Собственно, этим мы сейчас и займемся.

Вытащив меч, я разрезал левую ладонь и опустил её на лысину идола. Нет, наверное, можно было потрогать его без крови, но времени терять не хотелось. Словами не передать, как мне уже надоел этот гребаный дом с его