Возвращение легата - Георгий Георгиевич Смородинский

не пытаясь осмыслить происходящее. Нет, я понимал, что с мужиком происходят какие-то изменения, но ведь совершенно не факт, что они позитивные. У темного потемнела кожа? И что⁈ Кто сказал, что это нормально? Тут же не детский сад! Я вот тоже темный, но в негра не превратился. И Леса тоже, а она, блин, целая фея Смерти. Впрочем, как бы то ни было, изменения происходят — и ладно. Капельницу, если что, можно сменить. У меня еще семь игл в запасе. Залью его по уши Тьмой, пусть только попробует не подняться. И кстати, надо проверить…

Я наклонился, собираясь потрогать металл иглы. В этот момент мужик глубоко вздохнул, открыл глаза и принял сидячее положение.

Всем привет! Мне по-прежнему нужны комментарии. Десять обеспечат выход следующей главы.

Спасибо =)

[1] C-4 (си-четыре или си-фор) — разновидность пластичных взрывчатых веществ военного назначения.

[2] На станции метро «Площадь революции» есть скульптура пограничника с собакой, у которой особенно часто трут нос пассажиры, считая это хорошей приметой. Скульптуру «создавали» с пограничника Никиты Карацупы и его четвероногого коллеги по кличке Ингус.

Глава 13

«Сука! Так пугать…», — я мысленно хмыкнул, отшагнул и стал ждать развития ситуации.

Ничего страшного не случилось. Мужчина одним движением выдернул из груди иглу, рассмотрел её и нахмурился. Затем перевёл взгляд на меня, и его брови удивлённо взлетели. При этом никакой радости в его глазах я не увидел.

Нет, ну оно и понятно. Не знаю, как бы я себя вел, очнувшись и обнаружив торчащую из груди спицу. Да, наверное, иголка — это не анальный зонд, но тоже, наверное, не очень приятно.

Глаза у мужика были такие же, как и у Лесы. Зеленые со змеиным зрачком. Физиономия не изменилась, но на ней появилась хоть какая-то мимика. То есть можно предположить, что мозги у него уже заработали.

Все это пронеслось в голове за мгновение, и я, кивнув, произнёс:

— Привет! С возвращением!

— Райн⁈ — мужик еще больше нахмурился. — Ты⁈ Но…

Вот даже интересно, кого он здесь собирался увидеть? Мерилин Монро? Свою покойную бабушку? Голос у мужика был низкий и в чем-то даже приятный, но радости в нем я не услышал. Скорее наоборот. Впрочем, мне плевать на его нежные чувства.

— Да, — подтвердил я. — Но не тот Райн, которого ты помнишь. Я недавно здесь появился. Память вернулась только частично. Тебя не помню. Знаю только, что ты мне не враг.

— Я Астер — один из четырех Вестников Хозяйки Забвения, Асаны Прекрасной, — в ответ пробасил крылатый. — Смертные зовут нас Тенями… — он тяжело вздохнул и поднял на меня взгляд. В глазах Вестника плеснулась растерянность. — Я вижу, что ты изменился, но не понимаю, что происходит. Где мы⁈ Почему в тебе Свет? Почему я не чувствую Госпожу и братьев?

М-да… Думал, он мне, что-то расскажет, но, судя по всему, у парня такие же проблемы с памятью как у меня. Блин, и кто бы знал, как задолбали меня уже непонятки.

— Свет помог избавить тебя от Хаоса, — со вздохом произнёс я и добавил: — Не знаю, что случилось с твоими братьями, но Госпожу ты не чувствуешь, потому что её нет. В общем, слушай. Расскажу то, что знаю…

Рассказывал я минут двадцать. Астер все это время простоял с непроницаемым лицом, и сложно было понять, как он относился к услышанному. Вопросов не задавал. Наверное, понимал, что спрашивать бесполезно. Я ведь и так говорил ничего не скрывая. Не рассказал только о том, что произошло на Земле. Оно ведь никак на события здесь не влияло.

— … Саха посоветовала использовать что-то содержащее Тьму, — произнёс я под конец своего рассказа и кивнул на стоящую за спиной служанку. — Она же рассказала, как использовать иглу. Дальше ты знаешь. Думал узнать у тебя, где искать старый храм Госпожи, но как я понимаю…

— У тебя еще есть ано аверде? — не дав мне договорить, поинтересовался крылатый. — Мне нужно почувствовать мир.

— Ты об иглах? — я вытащил одну из кармана. — У меня есть еще шесть. Забирай, если нужно.

— Нет, одной будет достаточно, — Астер забрал иглу, вернул мне использованную и, кивнув на нее посоветовал: — Эту сохрани. Она тебе еще не раз пригодится.

Произнеся это, он загнал иглу себе в грудь, прикрыл глаза и, разведя руки, запрокинул голову к потолку.

Сложно описать словами чувство досады, которое я сейчас испытывал. Так бывает, когда никто не виноват, но все вокруг летит по известному органу. Да, хорошо, что у меня получилось вернуть вестника в нормальное состояние, но ничего же при этом не изменилось! Нет, что-то я, конечно, узнал. Вот только это «что-то» оптимизма мне не добавило. Астер не чувствует своих братьев. Они или отправились в забвение вместе с богиней, или так же заражены Хаосом. А ведь вестники, как никто иной, заинтересованы в возвращении Асаны и, наверное, могли бы мне в этом помочь. Впрочем, один уже в адеквате. Надеюсь, после медитации он расскажет, где искать старый храм Госпожи?

Тяжело вздохнув, я убрал пустой артефакт в карман и, чтобы просто так не стоять, обернулся к служанке.

— Ты что-то хотел, господин? — заметив мой взгляд, поинтересовалась она.

— Хотел тебя поблагодарить, — в ответ произнёс я. — Ты очень помогла. Скажи, что я могу для тебя сделать?

Да, наверное, никто тут не спрашивал такое у мертвых служанок, но я не отсюда и очень ей благодарен. Темный или светлый — не важно, а вот в свинью мне превращаться не хочется. Поэтому я всегда отплачу добром за добро. По крайней мере, постараюсь.

Услышав вопрос, Саха подняла голову, в её глазах что-то мелькнуло. Простояв так секунд пять, женщина опустила взгляд, достала из-под рубахи какой-то предмет и, подойдя, протянула его мне.

— Вот, возьми, господин, — негромко прошептала она.

Небольшая треугольная пластинка из светлого металла, с дыркой для ношения и двумя местными буквами. Потертая. По краю выгравирован слабо различимый узор.

— Что это? — уточнил я, забрав фенечку и рассмотрев её на ладони.

— Это мой именной медальон, — не поднимая взгляда, пояснила Саха. — Отнеси его в одну из светлых церквей. Пожалуйста, господин…

— Хорошо, — я кивнул и убрал пластинку в карман. — Сделаю…

— И еще… — служанка подняла взгляд. — Я хочу, чтобы ты меня отпустил. Здесь, сейчас. Хоронить не надо. Я не встану…

М-да… Смысл сказанного до меня дошел не сразу, а когда это случилось, настроение испортилось окончательно. Нет, я понимал, что для нее это избавление, но понимать мало. Этот мир