"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

затылок был мне лучшим учителем, навечно. Друг Герка положил такой себе не очень большой пакет в толстой многослойной обертке на затухающий костер, огнепроводный шнур конечно поджег. Кажется, мы испытывали возможность гашения пожаров с помощью взрывчатки – задумка такая благородная была – оказать помощь нашим доблестным пожарным такими вот научно-практическими действиями. Шнур догорел – ничего, подождали, на шаг приблизившись (кроме меня, я на шаг дальше отступил) – опять тихо. Эх, плюнув от досады, Герман, махнув рукой – первый раз такая неудача, решительно пошел к уже погасающему сам собой без нашего героического научного воздействия костру. И что бы вы подумали? Попинал босой ногой взрывпакетище, шатаясь от «усталости», не слушая наши уговоры, переходящие в мольбы. И ничего, представьте – ноль реакции. Он повернулся к нам и развел руками, мол, факир был пьян. Вот в этот самый момент оно и шарахнуло! Да еще как!

Результат: друга нашего взрывной волной башкой – и в дерево. Сотрясение мозга – это второе, по хронологии. А первое – его нейлоновые-поролоновые, короче, синтетические плавки, так на его пострадавшей заднице и остались навсегда, аппетитной зажаристой корочкой. Долго мы его дразнили уточкой по-пекински, но победил квадратный Квадрат! Ну и спина - спинища, метр на метр, конечно, ляжкам тоже досталось, да, такие печальные дела…

Мы с Лехой, конечно, друга в беде не оставили. Из палатки соорудили по-быстрому подобие носилок. Пострадавшего бледным, неуспевшим загореть, животом на них – и в больницу. Как доехали – одни слезы, не передать. Долго потом ходили в больницу, в ожоговое отделение, помогали мыть нашего экспериментатора, кормить-поить. Еле убедили медиков, что случайно – бензин пыхнул, костер палили с влажными дровами (и где мы их в летнюю жару умудрились найти – никто не озаботился спросить, к счастью) и так далее, лишь бы ментов не вызывали. В общем, по очереди освоили специальность медбратьев и стали ему как настоящие братья, которых у нас ни у кого в семьях не было. Когда полегчало самую малость – стали подшучивать: а если бы плавки расплавились да облепили Квадрата спереди. Как говорится, была бы, извините, жопа – вид спереди. Ну, а со всей паховой начинкой – ох, мы оторвались. А смеяться-то ему было еще не очень, но мы трепались о разных фаллических символах исключительно в воспитателных целях. Но своего добились – со всякими фейерверками было покончено.

Герман вообще без смеха не может находиться в больницах. Расскажу из последнего, и все, хватит – Леха с Юлей вот-вот придут, опаздывают что-то, наверное, опять какая-то незадача, не могут они иначе, вот я им …

Так вот, пару месяцев спустя после свадьбы Германа и Полины, попал наш богатырь на операционный стол по поводу лишения его лапороскопическим способом желчного пузыря. Ну, правильно, а что он разболелся? Приступы участились – Германа, значит, в больничку, чтобы он зубами не скрежетал да на стену от боли не лез.

В больнице существовала проблема с временным хранением денег и документов. На эту тему сплошные скандалы и персонал ни в какую, не берет их на хранение. Герман об этом не подумал и нам их не передал. Пришла за ним бабулька - санитарочка, отвести его, значит, в операционную, путь показать – порядок там такой был. Разрешили с собой телефон, планшетку, водичку, что-то там еще из таблеток. Наш смекалистый друг возьми и придумай: деньги – в паспорт, а паспорт – за обложку планшетки своей любимой. Не видно, это понятно, но чувствуется ненормальная толщина обложки – такой вот демаскирующий признак. Герману ли до этих признаков – душа от страха перед операцией в пятках, страшновато, когда кто-то в твоих внутренностях, среди ливера, будет манипулировать, как в том аппарате – возьми приз трехпалым манипулятором, помните?

Вот старушка привела его в нужное место, в раздевалку. Теперь нужно представить себя на месте Германа. Хорошо, не себя, а своего друга, что сейчас напротив сидит. Это обязательное условие – яркость и реальность представления того, что будет происходить дальше. Герман раздевается и медсестричка облачает голое и беззащитное тело: бритый черепок – в дурацкую разовую шапочку голубого цвета, как одна бахила, только на голову; на гулливеровы стопы 47-ого размера – такого же цвета бахилы, которые налезли только на пальцы и еще чуток, то есть голыми пятками по полированному полу – шлеп-шлеп; на могучие плечи тоже разовый халат, вернее жалкий халатишко, который толком не налез ни на бицепсы, ни на плечи. Этот халатик, как комично демонстрировал позже нам как на сцене Герман, только лишь выгнул ему назад плечи и руки, как крылышки у куренка перед посадкой в печь. Грудь, естественно, от этого вообще колесом. Ну а…ну а..ха-ха-ха чресла… То есть то, что от них сейчас от смертельного испуга оставалось. Ну представьте, если в ведро с ледяной водой это самое хозяйство опустить и охладить слегка – ну фиг знает что получится, еще то зрелище, но только не то, что надо…это понятно.

И вот, с заломанными халатиком взад руками, шлепая в каких-то абсолютно дебильного вида наполовину напяленными бахилами, в идиотском чепчике на бандитского вида морде и черепе, с выпяченной грудью и ЭТИМ, не знаю как назвать, с позволения сказать, хм, ладно.. наш друг с совершенно безумным видом выходит из раздевалки, стыдливо пытаясь прикрыть то самое нечто полами халатика, до которых он с трудом дотянул пальцы. Представили, ярко, четко? Так это не самое смешное. Это он еще не видел тогда себя со стороны, он это увидел во время проведения, так сказать следственного эксперимента в присутствии всех друзей и жены. Дальше он оказался в квадратной формы, четыре на четыре метра, комнате с четырьмя дверями: слева – в коридор на выход, сзади раздевалка, справа - реанимация, прямо – о, ужас, операционная!

Старушка – санитарочка передает этого запуганного монстра в руки медсестры из реанимации, которая гневно учиняет настоящий скандал и полный разнос, так как нащупала в обложке планшетки паспорт и деньги – не возьму ни в какую, девайте куда хош, больной, не пропущу и точка. А прямо перед больным открывается дверь операционной и выходят две операционные сестрички (девахи – ух, кровь с молоком, видно даже под маской и халатиками на голое тело). Руки в перчатках подняты вверх, мол, к разврату, тьфу, к экзекуции готовы. Затем они разворачивают руки тыльными сторонами ладоней к нашему герою и синхронно начинают, жизнерадостно при этом улыбаясь, делать такие пригласительные,