Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

полчаса работы станут только в очень особых случаях? — заявил он и отмахнулся. — И нет, на верную смерть никто тебя не посылал, так что даже не пытайся набить себе цену! Другие же справились!

Крыть мне было нечем, и я сказал:

— Акт!

— Забирай! — Профессор расстегнул саквояж и протянул документальное подтверждение исполнения моих обязательств перед школой Пылающего чертополоха.

Ночемир, не говоря ни слова, разлил по трём кружкам вино, одну вручил мне.

— Когда из астрала порванный ремень с маяком выдернули, я чуть не поседел, — заявил он. — Ты даже не представляешь, какую неустойку за провал нам бы южноморские торгаши выставили! За тебя, Серый!

Аспирант осушил кружку, профессор Чернояр повторил:

— За тебя! — и тоже выпил до дна.

Тут-то я и сообразил, что эта парочка пьяна в стельку. Но от выпивки не отказался и влил в себя вино, оказавшееся сладким и на удивление вкусным. Уже только на последних глотках сообразил, что за этой сладостью скрывается немалая крепость — тогда ругнулся про себя и плюхнулся в кресло. Судя по обстановке, профессор оккупировал комнату хозяина, и по кое-каким признакам, обосновался он тут всерьёз и надолго.

— Как твои артефакты сработали, чуть не расплакался от радости, — признался Ночемир, доставая из полупустого деревянного ящика новую бутылку вина. Он посмотрел на меня и уверил: — Но всё равно тошно было, пока не напился. Мы ж с тобой столько времени бок о бок… Эх!

На сей раз профессор и его ассистент тостов произносить не стали, выпили молча. Я же решил на вино больше не налегать и спросил:

— Много в астрале сгинуло?

— Из двадцати пяти человек вернулось полторы дюжины, — ответил Чернояр. — Но с заданием справились только одиннадцать. По самому краешку прошлись!

— В смысле? — озадачился я.

— Для дестабилизации источника Бирюзовой гавани требовался удар самое меньшее с дюжины направлений, — пояснил Ночемир. — Если б не демоническое вторжение, водовороты при поддержке флотилии школы Девяти штормов взяли бы в осаду уже нас самих! Просто повезло! Сам Царь небесный на нашей стороне!

После выпитого в голове у меня шумело и путались мысли, но говорить о том, что это кровавая магия школы Багряных брызг приманила сюда владык астрала, я всё же не стал.

— Волот вернулся? — вместо этого поинтересовался судьбой наставлявшего меня аспиранта.

— Одним из первых, — кивнул Ночемир, подошёл и навис над креслом. — А расскажи-ка о своей трансформации, брат Серый!

— О чём? — озадачился я.

— Перед тем, как уйти в астрал, — уже вроде бы совершенно трезво проговорил профессор Чернояр, — ты превратился во что-то крайне схожее с демоническим отродьем. И я говорю лишь о схожести только в силу того, что изменений не претерпела голова.

— Да прям отродье! — фыркнул я. — Магическую броню на себя наложил!

Ночемир выпрямился, отступил от моего кресла и покачал головой.

— Если магическая броня приводит к трансформациям плоти, это уже и не броня вовсе, а что-то вроде аватара!

— Ерунда! — отмахнулся я. — Просто в защитный аркан помимо второго колена атрибута поставил ещё и оба его аргумента! И, к слову, когда вкладываю только один из них, ничего такого не происходит.

Профессор Чернояр озадаченно покрутил головой.

— Изначальная склонность к белому аспекту и столь сильная связь духа и тела наводят на мысль о критическом изъяне ритуала очищения, но это ведь невозможно, брат Серый, не так ли?

Ответить мне помешал Ночемир.

— Да он и не вернулся бы в этом случае из астрала! — всплеснул аспирант руками, едва не облив меня вином. — Нет, дело точно в слившемся с атрибутом проклятии! Если то угнездилось апогеем, то вполне могло повлиять на усиленный аргументами аркан!

— Как вариант, — согласился с этим предположением профессор.

Я встревоженно приложился к оловянной кружке и спросил:

— Выходит, асессором мне стать не светит? Если проклятие вырвется на свободу…

Мои собеседники рассмеялись.

— Брат Серый! — с улыбкой произнёс лысый старикан. — Твоё становление асессором дело столь отдалённой перспективы, что пока об этом и задумываться даже смысла нет!

— А станешь асессором, скрутишь проклятие в бараний рог! — уверил меня Ночемир и задумчиво приложил ко лбу кружку. — С аватаром твоим всё более-менее понятно, а вот что с апогеем — большой вопрос. Интересно, да.

Ну а как по мне, этот разговор свернул куда-то не туда, так что я отставил вино на подлокотник и попросил:

— Скажите лучше, какие теперь у южноморцев перспективы с учётом уцелевшего источника школы!

— В Бирюзовую гавань прорвалось не больше четверти кораблей школы Девяти штормов. Примерно половина флотилии была безвозвратно потеряна, остальные вернулись в порт приписки. Летающий остров уцелел, но едва ли теперь его рискнут перекинуть сюда снова. Слишком высок понесённый ущерб.

Мне бы ужаснуться множеству смертей, а вместо этого я помахал актом и уточнил:

— Так мы в расчёте?

— Будем, когда заплатишь за приказы! — покачал лысой башкой профессор и улыбнулся. — Но если не хочешь — не плати. Зачтём в счёт поддержки в формировании абриса.

— Вернусь в Черноводск, заплачу. — Я прикрыл рот ладонью и зевнул. — Вы сами-то тут теперь надолго?

— Мы тут до победного конца! — объявил Чернояр, чокнулся со своим ассистентом, и они снова выпили. Как водится — до дна.

И если Ночемир изрядно окосел, то лысый старикан вливал в себя вино будто воду.

— Не хочешь присоединиться к нам на какое-то время за отдельную плату? — спросил он вдруг у меня.

— Заманчивое предложение, — ответил я.

— Это «да» или «нет»?

Я промолчал. Просто моргнул и на какое-то время выпал из окружающей действительности. Как сидел, так и заснул.

Очнулся в падении из кресла на пол. Спросонья не успел задействовать ничего из своих магических навыков и грохнулся всеми костьми, вмиг извернулся и вскинулся, но никто не пытался меня прикончить. Точнее — не пытался прикончить конкретно меня.

Стоявший у окна с заложенными за спину руками профессор Чернояр невозмутимо отметил:

— Близонько легло!

Рванувшие где-то неподалёку чары заставили подскочить в комнате мебель, сбросили со стола бутылки и кружки, а вдобавок ко всему опрокинули платяной шкаф, но лысого старикана всё это, казалось, нисколько не обеспокоило. А вот меня — ещё как!

— Это что же