Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Я выписал чек на круглую сумму и тут же обменял их на фишки у Агнес.

— Меняю двадцать тысяч рублей! — громко прокричала она.

Всё должно быть взаправду.

— Похоже, намечается серьёзная игра, — тихим шипящим голосом произнёс виконт Звонцов, отпивая из фигурного бокала цветастый коктейль.

Красивая рыжая девушка приобняла его сзади, провела рукой по груди, запустив пальцы между пуговиц, и отпила из той же трубочки, что аристократ.

— Ага! — гаркнул барон Выготский. — Наконец-то! А то надоели уже эти детские ставки. Моя бабуля больше ставит!

Агнес ловко раздала по две карты каждому.

— Блайнд — сто рублей! — озвучила она.

В этом кону большой блайнд кидал я, а малый — сидевший передо мной барон Выготский.

Выбросив пару фишек по пятьдесят рублей каждая, посмотрел свои карты.

Что ж, игра началась. Заставлю этого придурка страдать морально и финансово.

* * *

Задача у княжны Онежской была простая: привлечь как можно больше внимания к своей персоне. Сыграть роль наживки. Погибшие девушки, как бы это печально ни звучало, отличались красотой. Так что Василисе было приятно, что Дубов для этой роли выбрал именно её. Это с лихвой компенсирует пропущенные ею приключения в столице.

А то подруги уже все уши прожужжали, как они жили в Императорском дворце, ходили на бал, ездили на гигантском лосе, гостили у дриады… И ещё кучей всего интересного занимались!

В общем, у княжны был целый ворох причин показать себя во всей красе. И она постаралась как следует. Стала выглядеть немного старше своего возраста благодаря макияжу, но это ничего. Зато, когда она вошла в зал, львиная доля мужчин проводили её глазами, а охранник, который обыскивал её с помощью специальной палки-детектора, аж чуть сознание не потерял. И Дубов. Княжна заметила, как он смотрел на неё. И от этого взгляда приятно заныл низ живота.

Спустя полчаса Василису уже несколько раз пытались угостить. Всем она представлялась графиней Павловой из маленького и бедного рода, о котором конечно же никто не слышал. Оно и к лучшему.

Графиня Павлова прошлась по залу. Сделала пару осторожных ставок в рулетку, сыграла партию в блэкджек. Немного выиграла, немного проиграла и осталась при своих. Ещё несколько мужчин проспонсировали её игру, чтобы она посидела с ними за одним столом и скрасила их вечер. Она с радостью соглашалась на это, всем видом показывая, как наслаждается каждым знаком внимания. Дворянам нравилась такая её реакция. Она позволяла им чувствовать себя мужчинами.

К несчастью, у ухажёров все пальцы были на месте, а на холёных ладонях — ни одного пореза. Слегка разочарованная лже-графиня вернулась к барной стойке и позволила очередному герцогу себя угостить, ведя с ним непринуждённую беседу.

Она не опасалась за свою жизнь. Чувствовала, что от стола, за которым Дубов и граф Акрапович играли в покер, за ней внимательно следят. Хотя княжне ни разу не удалось поймать взгляд Коли.

— Ай! — шикнул сидевший рядом с ней высокий и симпатичный герцог. Он обжёг руку о внезапно покрывшийся ледком бокал. А потом ещё и чихнул: — Апчхи!

Василиса опомнилась. Похоже, она слегка разозлилась, что не может поймать Колин взгляд, и потеряла контроль над Инсектом. Извинилась перед ухажёром и ушла в дамскую комнату припудрить носик. А заодно взять себя в руки и снова начать контролировать свой дар.

Когда княжна вернулась в зал, она заметила, как часть крупье уходит от своих столов, а их места занимают новые. Подошла к столу с рулеткой и сделала небольшую ставку на красное. А затем заметила кое-что, что снова заставило её потерять контроль и чуть не заморозить колесо рулетки.

* * *

Краем глаза я приглядывал за Василисой. Она пользовалась огромным спросом у мужчин: каждые пару минут к ней то один подходил, то другой. Даже сидящие за покерным столом Звонцов и Выготский нет-нет да смотрели в сторону роковой красотки. И граф Акрапович пару раз восхищённо цокнул языком. А потом продолжил наслаждаться тем, как Вероника и Лакросса играют роли куртизанок. То обнимут его, то на колени сядут. В общем, выглядела троица крайне правдоподобно.

Только Михайлов, взглянув на княжну один раз, больше не смотрел в её сторону. Хотя в его движениях появилась некоторая нервозность, а пальцы, затянутые в чёрные перчатки, начали путаться в картах.

Первая партия закончилась. Адвокат взял небольшой банк в пару тысяч рублей, и началась вторая партия. Большой блайнд перешёл к нему, мне же достался малый.

Граф Акрапович вёл себя, как турист, приехавший на горный курорт сорить деньгами. Он громко радовался каждой своей победе, а проиграв, только смеялся, выписывая всё новые чеки. Ну да, эти расходы лягут потом на герцога Билибина, так чего бы не поиграть в своё удовольствие? Он вёл довольно тонкую игру. Если бы я не знал адвоката и его мастерское владение игрой в техасский холдем, то ни за что не поверил, что все его действия — мастерский долгоиграющий блеф.

Когда ему приходила хорошая карта, он едва сдерживал улыбку, а его глаза начинали радостно блестеть. Соперники видели это и думали, что нашли дурачка с деньгами, который не умеет играть в покер. На основе его ужимок они выбирали: пасовать или поднимать. Казалось, на лице Акраповича можно всего его карты прочитать.

С каждым коном он ставил всё больше и больше, пробуждая тем самым азарт в соперниках. Пару раз они крупно выиграли, что притупило их бдительность.

Я же избрал несколько иную тактику. Сохранял каменное лицо сто процентов времени, но при этом количество блефа снизил до минимума. Если мне приходила плохая карта, я пасовал. Если хорошая — поднимал ставки и, если приходилось, шёл ва-банк. Постепенно это поняли и остальные. Когда видели, что я быстро поднимаю, то, будучи не сильно уверенными в своих картах, пасовали.

Через какое-то время Звонцов, Михайлов и Выготский заметно обогатились. Рядом с ними возвышались нехилые такие башенки из разноцветных фишек. Я остался при своих, а граф конкретно поиздержался.

Так закончился первый этап игры. А второй начался с хищной улыбки Акраповича.

— Ну что, хорошие мои, позволите графу отыграться? — засмеялся он.

Мы оба резко поменяли тактику. Акрапович теперь путал игроков своей мимикой. Радовался плохим картам, печалился хорошим, делал вид, что упрямится, верит до последнего, что на ривер придёт хорошая карта. Я же сохранял каменное лицо, но теперь стал блефовать напропалую. Делал вид,