Дуэльный сезон - Александр Зимовец

Однако в этот момент разгорелся какой-то спор между Быстрицким и еще одним гостем, поэтом амбициозным, но куда менее известным. Тот взялся критиковать последнюю поэму Быстрицкого, а это было делом опасным, особенно во время Дуэльного сезона.

— Ничего, — ответил Быстрицкий. — Не нравится вам эта поэма, так я нынче работаю над другой. И вот это будет настоящее новое слово, которое будут читать от Цзелиня до анжуйских берегов!

— И о чем же она будет? — спросил его соперник с плохо скрываемым скепсисом.

— О событиях нынешнего Дуэльного сезона, конечно же, — сказал Быстрицкий. — Разве вам не кажется, что он в этом году совершенно сумасшедший? Будет о чем рассказать.

А надо отметить, что Дуэльный сезон в Маринбурге выдался действительно богатым на события. Неделю назад, к примеру, состоялась неслыханная шестерная дуэль, в которой после участников дрались две пары их секундантов, а несколькими днями ранее двое уланов дрались на саблях, а затем оба применили чародейство, так что даже секунданты не успели сообразить, кто из них нарушил условия дуэли первым.

Сейчас оба сидели под арестом, а их секунданты, распорядитель и командование затеяли суд чести, да так и не разобрались в деле, и все неуклонно шло к тому, что теперь уже кто-нибудь из них кого-нибудь вызовет. Если, конечно, не вмешаются власти, но они во время сезона предпочитают не влезать, потому что того и гляди тоже можно на вызов нарваться.

На фоне всего этого история Даши уже не казалась чем-то фантастическим, и о ней уже говорили меньше. Ей это даже нравилось — хватит ей быть в центре внимания. Не для того она в Маринбург приехала.

— Интересно, интересно, — с профессиональной ревностью проговорил поэт. — Но каков же будет сюжет? Сюжет-то какой?

— Эге, дружище, все вам расскажи! — Быстрицкий погрозил пальцем. — Чтобы вы все у меня украли! Нечего! Когда напишу, тогда и узнаете.

— Ну хотя бы в общих чертах!

— Да отстаньте вы, пока я вас на поединок не вызвал, честное слово! Почем я знаю, какой будет сюжет! Сезон-то еще не кончился! Я уверен, что все самое интересное впереди! Вот вы как думаете, Варвара Николаевна?

Он тепло улыбнулся Даше. Она заметила, что на протяжении всего вечера Быстрицкий постоянно адресуется к ней и вообще ведет себя так, словно она ему небезразлична.

Дашу это немного волновало, в основном из-за того, что Стужев будто бы этого совершенно не замечал и смотрел на происходящее со своей обычной холодной отстраненностью.

Даша ответила, что, по ее мнению, чудес уже произошло достаточно и нынешний Дуэльный сезон уже ничем не удивит.

Быстрицкий покачал головой и хотел что-то возразить, но его опять отвлек конкурент, начавший что-то с жаром доказывать.

— Здесь становится скучно, — тихо проговорил вдруг Стужев. Казалось, он едва сдерживает зевоту.

— Что же вы предлагаете? — спросила она.

— Мое предложение очень простое, — проговорил Стужев. — Давайте сбежим отсюда. Ничего интересного тут уже не будет. Еще пара бокалов шампанского, и они перейдут к скучному разбору метафор и эпитетов. Остальные, глядя на них, плюнут и разбредутся играть в карты, а старик Пириневский вообще захрапит в своем кресле.

— Но куда же бежать? — спросила Даша.

За окном уже сгустился зимний вечер. Ветер бросал в окно пригоршни снежных хлопьев.

— Я знаю одно место, — ответил Стужев с загадочной улыбкой. — Мне кажется, оно вам понравится.

— Ну что же, — Даша почувствовала, как ее сердце забилось в тревожном предвкушении, — тогда бежим.

Глава шестнадцатая, в которой вновь появляется зеркало

§ 25. При оскорблении действием прикосновение равносильно удару. Степень тяжести оскорбления не зависит от силы удара.

Дуэльный кодекс Борейской империи

Дом Пириневского они покинули быстро и, кажется, почти что незаметно для остальной компании. Только Быстрицкий бросил на уходящих вопросительный взгляд, но его тут же отвлек его конкурент очередным язвительным вопросом.

А Стужев и Даша спустились к саням, в которых дожидался молчаливый кучер, и тронулись. Ветер носил в вихре крупные хлопья снега и бросал их в лицо, отчего Даше казалось, что по ее щекам катятся слезы. Она почувствовала себя взволнованной, взвинченной, словно это ее душа вместе со снегом кружилась в вихре. Она даже не спросила, куда, собственно, они едут.

А если он… в сущности, он мог бы с нею сделать что угодно. И Даше время от времени начинало казаться, что она бы ему и позволила…

Это было настолько странное, сладкое чувство, что она периодически принималась проверять, не замешано ли здесь чародейство, но никак не могла разглядеть зеленых искр, которые могли бы ему сопутствовать. Только белые снежинки клубились во тьме.

Сани остановились ближе к окраине города, возле дома, окруженного запущенным садом. Ни одно окно в доме не горело, и выглядел он… нет, не заброшенным, конечно. Стекла были целы, дверь — не заколочена, но чувствовалось, что в нем никто не живет уже некоторое время.

Стужев выпрыгнул из саней и отпер ворота, поманив Дашу за собой. Та, не задавая пока вопросов, последовала за ним.

Происходящее интриговало ее, но она на всякий случай приготовилась к любым неожиданностям, в том числе напрягая свои чародейные способности. Кто знает…

Стужев отпер дверь, и они прошли через темные выстывшие сени мимо лакейской в гостиную. Здесь не было ни души и отчетливо чувствовалось запустение. Книжный шкаф в углу был пуст и распахнут, на полу валялась забытая тряпичная кукла, а в углу… Даша вздрогнула.

В углу стояло зеркало в бронзовой волнистой раме. Почти такое же, как у Фабини, только заметно больше и как будто даже более мутное.

Кто-то здесь занимался чародейством? Обучался ему? Или это просто зеркало, перед которым наряжалась барышня?

Даша обернулась на резкий звук, но это всего лишь Стужев чиркнул спичкой, разжигая камин. С первого раза у него не вышло — кажется, дрова были сыроваты. Но он попробовал еще раз.

— Кто здесь живет? — спросила Даша.

— Никто, как видите, — ответил Стужев не оборачиваясь. — В доме этом когда-то часто бывал один мой покойный приятель…

— А теперь домом завладели вы, — сказала Даша. — Потому что убили вашего приятеля на поединке и воспользовались правом победителя. Верно?

Стужев обернулся и внимательно на нее посмотрел.

— Про меня ходят разные слухи, — медленно проговорил он. — Но я никогда не пользовался правом победителя в столь вульгарном контексте, для обогащения. Я достаточно богат, нет