Фермер в другом мире. Том 3 - Виталий Невек

Незаметно в город пробрался хитрый дедуля-ростовщик. Этот персонаж тут же посадил зелёную братию на долги. Да дорогой, бери 100 сольдо сразу, без поручителей. Будешь должен 200 через месяц хе-хе. Да, уважаемый гоблин, 200 сольдо ваши без всяких условий. Через год вернёте 1000! Очень выгодная сделка.

Этот хитрый персонаж уже посадил половину амазонок на долги, теперь очередь гоблинов. Эти дураки пропивают деньги и проигрывают их в карты ещё охотнее дев-воительниц. А проиграв всё до последней монетки ползут к старому дельцу за новым долгом.

«Уж теперь то я точно отыграюсь», думал каждый гоблин, когда садился играть с людским шулером. А дальше вопли о невезении и новый кредит, уже третий… или четвёртый? А шулер давно работает с ростовщиком, они компаньоны. Ещё пара лет и каждый гоблин должен будет ростовщику все свои деньги… на всю жизнь вперёд.

В общем в город пришла цивилизация и всё что ей присуще. И почему эти зелёные такие недовольные?

* * *

Следующим утром в речную деревню прибежали подземные гоблины, жаловаться. Сказали эти чешуйчатые гости в их подземелья залезли и многих оттуда повыгоняли. Даже призраков и зомби потеснили, такие они голодные и злые.

Казалось, зачем речным монстрам подземелья, но такой здесь мир. В нём возможно что угодно, а удивляться лучше отучайся. Здесь только картошка не бегает, хотя кто знает, может забегает завтра утром, просто людям на зло.

В любом случае, речная деревня и так густо населена, даже после гибели двух десятков жителей, в основном гоблинов. Теперь здесь будет перенаселение, а запасы не резиновые, да и на зимнюю рыбалку надежды теперь очень мало. На неё теперь можно не надеяться.

Пришли жаловаться и шахтёры, в их шахтах тоже килька бешеная бегает. Закатать бы её в банки, да продавать, но увы не судьба. Да и есть это станут… не все.

Недалеко от деревни в снегу нашли останки большого крокодила из особого биома. Это чудище рыболюди убили, вытащили за пределы биома и сожрали, оставив только чешую и кости. Бедный крокодил Гена, увы в пищевой цепочке его положение стало заметно ниже. До царя зверей ему теперь точно не дорасти.

Приходили жаловаться на злых рыб и коты с быками. Они здесь недалеко осели, на реке, ближе к столице. Деревню на сотню семей отгрохали и живут тихонько. Точнее жили, пока злые рыбины не надумали их всех поубивать. Населения там теперь поубавилось, а страха перед будущим сильно прибавилось.

Остаётся их только пожалеть, но сделать пока ничего нельзя, увы. Мы ведь не знаем откуда эти монстры вылезли. Вот если бы у рыб был свой город… так стоп, а если он и вправду есть? Надеюсь он не под водой.

* * *

Амазонка Лия шла по улицам столицы людей. Снег спрятал грязь, да и сама она подмёрзла, теперь люди и повозки могут перемещаться спокойно. Хотя главными пострадавшими от распутицы были не они, а энты. Эти тяжёлые и здоровые полена постоянно увязали в грязи ногами, что было для них настоящей бедой. Теперь перемещаться стало куда легче.

Босиком по снегу бежал почти раздетый мужик. Он выскочил из харчевни, а вслед за ним метнулись две амазонки, тоже в плохо одетом виде. Они схватили беглеца и потащили его назад насильно. Тот упирался и причитал.

— Да нету у меня уже больше сил! Отстаньте вы от меня! Ну не могу я больше! Я же один, а вас десять!

Но его не слушали, амазонки только смеялись, просить их о пощаде нет смысла. Распространённая проблема, мужчин здесь на юге много, но на всех амазонок не хватит даже и близко. Потому такие вот сцены здесь не редкость. Берут какого-нибудь одинокого мужичка в отряд, да пользуют по надобности.

А он, вместо радости, через некоторое время бежать пытается. Устаёт бедолага, упахивается, «сил никаких на вас не напасёшься» говорит он. Так что мужской любви в этой земле большой дефицит. Амазонки выкручиваются как могут.

Если амазонке доводится спасти мужчину, или услугу ему какую оказать, так она всегда просит в числе награды и ночь с ним. А лучше ночь и весь следующий день, и вообще любое количество дней и ночей, всегда можно сторговаться.

Здешние мужчины поначалу рады были и не понимали откуда такая благодать. Но со временем радость поутихла, уж больно крутой и дикарский у амазонок нрав. А ещё большая выносливость, намного опережающая возможности большинства местных.

Лия и сама испытывала недовольство. Здешние мужчины не только невыносливы, но ещё и десять раз заняты. Каждый сколько-нибудь приличный уже женат или с кем-то «дружит». За них уже в пору войны устраивать, да похищать женатых красавцев по ночам. Но за такие дела потом настучит по голове полиция, уж она здесь бдительная…

За выходки и проказы, которые дикарки из джунглей так любят, здесь сажают в тюремную яму. С этим строго до занудства. Нельзя ни в дом чужой среди ночи влезать, ни улей пчелиный недругу в окно забрасывать, ни даже снег за шиворот прохожим сыпать… Скука однообразная! Никаких достойных забав! Даже петь песни поздно вечером запретили! Это, видите ли, мешает горожанам спать!

Чтобы не прозябать в законопослушной детской песочнице Лия решила пойти в наёмники. Работа плёвая, сходить в речную деревню и там покромсать какую-то рыбу бегающую. Чего сложного то, рыба ведь даже сражаться не умеет! А потом будет рыбный супчик, сваренный в медном котелке. За это ещё и денег заплатят, да может получиться урвать себе сильного воина.

С сильными воинами Лие не повезло, попались только воительницы. Чисто женская компания! Горожане собрали отряд из сотни наёмниц амазонок и отправили воевать вместо себя. Пока богачи будут сидеть за стенами в тепле, амазонки будут топтать снег, мотать сопли на кулак и сражаться. Всё это в обмен на горстку серебра, кружку пива и тёплое местечко на постоялом дворе. Ну и на шанс урвать себе мужа где-то по ходу дела… призрачный шанс.

Ходячие рыбы оказались вовсе не слабыми, и даже не глупыми. Они выскочили из снега, видать им плевать на холод, да набросились на отряд. Последовавшая драка погубила почти полтора десятка амазонок. Их просто порвали мощнейшими когтями.

Да, великий дух, что правит этими землями, городские называют его «система», и вправду жесток и могуч. Он может наслать на головы людей любые кары. И кильку бегающую,