Ревизор: возвращение в СССР 58 - Серж Винтеркей

– Представляете, Михаил Русланович, Михаил Алексеевич, – возбужденно рассказывал Баро, – мы полчаса песни попели в кабаке у порта. Так нам сорок тысяч йен на двоих моряки накидали!

– Ого! – хором сказали руководители театра.

Они уже к местной валюте неплохо за последнее время приноровились. А как же иначе? Постоянно расчеты производили, что из привезенного может быть продано и за какую сумму. Что на это надо купить, и сколько свободных средств после этого останется.

Так что хочешь не хочешь, в местных деньгах им пришлось научиться разбираться. И названная двумя актерами сумма, конечно же, их потрясла.

– Одна беда, – пожаловался Алмаз, – работа у нас в девять вечера заканчивается. А бары эти в одиннадцать закрываются, и всех на улицу выкидывают. Так что там больше часа и не поработаешь, чтобы денег таких поднять, с учетом того, что в порт еще добраться надо. Почти час туда пешком шли.

– А если с утра прийти поработать? – тут же вынес предложение Боянов.

– А с утра мы уже бегали в эти кабаки, они закрыты до самого вечера, – ответил Алмаз. – Моряки с утра с перепою отсыпаются, они же меры в питье не знают, пока в порту, так что раньше пяти вечера эти кабаки не открываются. Ну а мы, само собой, все уже в театре будем в это время.

– Да, беда, – согласился, покачав головой, Боянов. – Но, с другой стороны и за час, если по двое в каждый бар заходить, можно неплохо денег заработать. А хозяева баров точно будут не против?

– Да чего им быть против? Моряки же счастливы хорошие песни послушать. Мы же красиво поем, – заверил его Алмаз.

– Ну, тогда и на час хорошо. Или на автобус лучше все же разориться, чтобы быстрее в порт отсюда добраться?

Рассказали они администраторам театра и про ткани, что советские моряки посоветовали. А вот это было действительно очень интересно.

Все знали прекрасно, что советская таможня трясла возвращающихся из-за рубежа советских граждан по поводу часов. Слишком много их с собой не провезешь. Да и другой всякой электроники тоже.

А тут получается, если каждый с собой большой отрез ткани повезет, то плевать, скорее всего, таможенникам на эту ткань будет. Разве что распустят всю эту ткань, заподозрив, что в ней что-нибудь запрещенное спрятали. А не найдя ничего, так и вернут тебе ее. Тем более театр же, всегда можно сослаться, что для пошива реквизита приобретено. Занавес там, или костюмы нужны… Да и кому эта ткань вообще нужна на таможне?

Так что информация от советских моряков поступила весьма толковая. А ведь заодно еще и способ обнаружился, которым можно необходимую на эту ткань валюту заработать, чтобы и от других покупок все же не отказываться.

Чтобы не перегибать палку, Боянов и Вишневский тут же решили, что на каждого больше сорока метров отрез ткани лучше не везти. Нечего злить таможенников. Но уж сорок-то метров они точно должны пропустить.

Появилась у Боянова с Вишневским, конечно, мысль, тут же всю труппу этим же вечером по кабакам в порт отправить на дополнительные заработки.

Но это было неосуществимо. Знали все прекрасно, что специалист по реквизиту не зря в последнюю неделю перед выездом поменялся. И новый специалист в реквизите в этом ничего не понимает, потому что является кадровым сотрудником КГБ.

А ведь еще был чиновник от Минкульта. Что, кстати, всех удивляло, так это, что всего один клещом к ним присосался. Могло быть и трое-четверо. Они же такие поездки на халяву за рубеж просто обожают. Так что Боянов с Вишневским были сильно удивлены, что в этот раз одним обошлось.

Но тем не менее и он же тоже присматривает за коллективом. И если вдруг поздно вечером обнаружит, что никого из артистов нет, то по возвращении в Москву может знатный скандал устроить, который абсолютно никому не нужен. Так что все же человек шесть нужно оставить. Чтобы они мастерски создавали иллюзию у офицера КГБ и руководителя от Минкульта, что все на месте в гостинице находятся.

Кто же мешает, парики меняя и оживленно шляясь по коридорам, создавать иллюзию, что вся труппа на месте, за исключением Боянова, Вишневского и Миронова, которые, как все уже привыкли, в гостинице с Ивлевым обосновались какой-то.

А на следующий день можно местами поменяться. Те бедолаги, которые прикрывали группу, тоже петь отправятся. А те, что пели, будут отправившихся на заработки прикрывать.

Главное, что уже установили, выезжая за рубеж в прошлом году, что стукачей в самой труппе нет. Много там чего случилось нехорошего, а по приезду никаких проблем от КГБ не было.

И что здорово, что дело это получается совсем не противозаконное. Ты поешь в японском кабаке, а все тому рады, и владелец, и посетители. И деньги потом с собой немалые уносишь, на которые можно дополнительный товар для провоза в Советский Союз прикупить.

***

Италия, Сицилия

Альфредо и Микеле сидели у Альфредо в его директорском кабинете.

Микеле забежал к брату с вопросом, может ли он тоже на свою невесту посмотреть, учитывая, что у Альфредо такой шанс уже был.

– Нет, это не из-за недоверия. – уверял он брата. – Если ты говоришь, что средняя по возрасту девушка тоже красивая, то я тебе верю, но сам понимаешь, хотелось бы все же на нее хоть глазком взглянуть.

– Нет, братишка, – покачал головой Альфредо. – Джино поднимал уже этот вопрос с Коста. Тот сказал, что еще одну встречу перед свадьбой хлопотно организовывать. Вернее, он как бы и не против, но в прошлый раз, когда были смотрины, напряжение между боевиками Джино и Коста было очень велико. И Джино подтвердил, что это так и было, да я и сам чувствовал то напряжение в воздухе, что было разлито. К чему лишний раз рисковать тем, что кто-нибудь сдуру из-за старых противоречий стрельбу устроит и все плохо закончится? Лучше уж, чтобы мы снова все уже на свадьбе встретились.

– Ну нет, так нет, – вздохнул немножко обиженно Микеле.

– Вспомнил, кстати… Тебя этот вопрос должен тоже интересовать, братишка, – сказал Альфредо, крутя в руках карандаш. – А папа как наш отреагировал на