Признание - Сергей Баранников

дожидался пациент. С виду ничего особенного, разве что живот слишком большой, но это бывает. А вот диагностика дала очень странные и противоречивые результаты. Я использовал внутреннее зрение целителя и не мог поверить в то, что вижу.

— Ничего не понимаю, — признался я. — Отчётливо просматриваются волосы и зубы. Как туда попали волосы, я ещё могу предположить, но зубы и кости…

— Ваши предположения, Константин Юрьевич, — потребовал Селиванов, предчувствуя, что я сейчас ошибусь и выставлю себя в нелепом свете.

— А тут и предполагать особо нечего. Проглотить такое невозможно, даже по частям. Это мужчина, поэтому о внематочной беременности и речи быть не может. И потом, в случае с беременностью операцию проводили бы в Центре матери и ребёнка, но никак не в операционной городской больницы.

— А вы умеете работать с информацией, — улыбнулся декан. — Вижу, кое-чему мы вас всё-таки научили. Егор Алексеевич, предоставляю вам право просветить вашего коллегу.

— Давайте сначала погрузим нашего пациента в целительный сон, а затем обсудим эту ситуацию, — предложил Радимов. — Волноваться ему сейчас точно не стоит.

Слова заведующего стали для меня призывом к действию, и я по привычке принялся за работу. Как только пациент уснул, Радимов решил раскрыть карты:

— Мы имеем дело с паразитическим близнецом. Это случается, когда один плод поглощает другой в утробе матери ещё на раннем этапе. Для неопытных целителей это выглядит как опухоль, но если хорошенько присмотреться, можно заметить то, что заметил ты во время диагностики. В нашем случае проблема заключается в том, что близнец врос в кровеносную и энергетическую системы человека, поэтому извлечь его будет достаточно сложно и опасно.

— И он больше тридцати лет проходил с близнецом внутри?

— Да, в глубинках бывает и не такое. Просто мужчина ни разу не обращался к целителю за помощью. Но организм рос, а лишний груз стал ему мешать. В поликлинику мужчина обратился с жалобами на тяжесть в животе, неприятные ощущения и боли. Там целители диагностировали опухоль и отправили на удаление. Что самое интересное — в приёмном отделении тоже не заметили ничего странного, но уже в отделении специалисты докопались до сути. Тогда же стало ясно, что оперировать мужчину будет очень сложно. Нужно не просто искусственно поддерживать в норме его жизненные показатели, но и одновременно лечить его физическую и энергетическую оболочку. Именно поэтому нас позвали сюда.

— Да, хорошо, что мы усыпили пациента, иначе волнение могло бы серьёзно нарушить его душевный покой.

— Но потом, когда мужчина придёт в себя после операции, мы всё расскажем. Впрочем, давайте не будем забегать далеко наперёд.

— Медленно отделяем плод от кровеносных сосудов, — скомандовал Селиванов, наблюдая за происходящим.

— Стойте, нельзя спешить! — выпалил я, когда у меня ёкнуло сердце, а в районе солнечного сплетения будто что-то потянуло вниз, отчего я едва не растерял концентрацию. — У меня предчувствие, что так кардинально работать нельзя. Давайте работать по плоду, а потом постепенно начнём работать с каждым сосудом.

— Какое ещё предчувствие? — возмутился декан, потому как я поставил под сомнение его решение. — В целительстве нет места домыслам и чувствам, это точная наука, в которой любая ошибка может стоить жизни…

— Михаил Павлович, уверяю вас, если у Дорофеева предчувствие, то лучше сделать так, как он предлагает, — вмешался Радимов. — Я уже дважды убеждался, что к его предчувствиям нужно относиться максимально серьёзно.

Да, я не был уверен, что не зря остановил операцию и предложил идти другим путём, потому как мои доводы были очевидны. Но сомнения быстро развеялись, когда Егор Алексеевич удалил часть материала.

— Кровеносная система здесь очень разветвлённая, куда больше, чем мы смогли увидеть с помощью внутреннего зрения. Очень много сосудов срослись с эмбрионом и проходят через него, поэтому изначально мы их не заметили. Придётся работать с каждым из них по частям.

Работа была очень кропотливая, а дело продвигалось буквально по миллиметрам. Лишь через три часа Егор Алексеевич окончательно справился с задачей. Операция оказалась достаточно сложной, хоть и не самой долгой. Мы справились за три с половиной часа, но за это время все трое потратили кучу энергии и едва стояли на ногах.

— Операцию можно считать успешной, — расплылся в улыбке Селиванов. Де-факто именно он руководил процессом, поэтому может записывать себе очередной плюс в послужной список.

— Всё, можешь считать, что охота на тебя началась, — шепнул мне Егор Алексеевич, когда мы вышли из операционной.

— Это ещё почему? Мне кажется, Михаил Павлович был не в восторге из-за моего возражения. А такие люди не любят, когда им противоречат.

— Но ведь ты оказался прав! А Селиванов не дурак, чтобы обижаться, на справедливое замечание. И в твоём поведении нет ничего обидного — ты ведь не ткнул его носом в ошибку, а выразил сомнение на уровне предчувствий. Прирождённые целители, которые чувствуют опасность, встречаются очень редко и высоко ценятся. Помни это!

Мы планировали уехать домой сразу после операции, чтобы успеть хоть немного отдохнуть перед утренним дежурством, но пациент пришёл в себя, и попросил зайти к нему.

— Выходит, я убил своего брата-близнеца? Или сестру… — произнёс он, когда ему объяснили что с ним на самом деле случилось.

— Почему убили? — удивился Радимов. — Не говорите глупостей.

— Но ведь плод перестал развиваться из-за того, что стал частью меня.

— Да, он перестал развиваться, но по той причине, что вы стали одним целым. Вам удалось выжить и родиться на этот свет, а вот другому плоду — нет. В большинстве случаев почему-то считают, что один плод непременно губит другой, но что, если на самом деле это спасение? Я думаю, что такой вариант также имеет право на жизнь. Ваши организмы переплелись настолько тесно, что тела практически стали одним целым. А это значит, что одновременное развитие с огромной вероятностью означало бы конец для вас обоих.

— Я хочу организовать прощание, как только выпишусь из больницы, — произнёс мужчина, собравшись с силами.

— Это ваше право. Не вините себя и помните: иногда мы даже не догадываемся, что живём благодаря кому-то, кто пожертвовал собой ради нашего существования. Цените свою жизнь и распорядитесь отпущенным временем так насыщенно и результативно, как им воспользовались бы двое.

Глава 15

Проклятие

Несмотря на возвращение Тарасова, мои часы работы в частном кабинете остались неизменными. А всё потому, что Николай Юрьевич в день моего выходного торчал на дежурстве и никак не мог меня заменить. Идея с кабинетом ему нравилась. Если раньше всё свободное время он проводил в отделении, то теперь всё