"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

тяжелыми, болезненными криками, от которых у меня аж зубы свело. Всё внутри меня сжалось, как гвоздём по стеклу, её крик резал мне сердце. Едва я пришёл, она, завидев меня, взмолилась, стала просить прощения, милости и помощи! Ей не могли помочь целители, включая Марию, и потому она решила обратиться к местным «святым». Её крики, её муки, усталые лица целителей, не видевших способа помочь бедной женщине… Теперь я был с ними в одной лодке и обязан разделить это бремя и возможные последствия.

«Что мне делать?» — выпучив глаза и с подрагивающими ногами, не сказал ни слова, но Мария поняла, выжимая полотенце, усталым голосом проговорила: — Придержи за плечи.

Рожаница, следя за мной, что-то бормотала, казалось, её лицо не может передать ничего, кроме боли… а она улыбнулась. И от улыбки этой, от силы и стойкости женской, в голове моей нечто щёлкнуло. Сейчас не я находился на этом «столе», а она, так почему же меня всего перекосило, а она улыбается⁈ Положив руки женщине на плечи, придерживаю их.

В моменты схваток даже сил и усилий четверых взрослых женщин едва хватало, чтобы сдержать беженку Беа. Мелкие помощницы всё крутились рядом, меняли воду, полотенца, шаманы что-то мычали на своём, Мария использовала исцеления, находясь на грани. Не знаю, сколько часов они боролись за жизнь этой роженицы, но с криками, слезами, мольбами, наконец-то мы услышали детский плач. Он был началом новой жизни и далеко не концом мучений Беа.

— Ещё один! — чуть ли не кричит Мария. И вторая жизнь так же приходит в этот мир, а за ней третья, четвертая и пятая! Я никогда такого не видел, не слышал, не знал и просто пребывал в шоке, про себя молясь всем богам, чтобы всё прошло хорошо. Под конец родов, с шестой жизнью, прозвучало невероятное по местным меркам:

— Самец, шестой оказался самцом, дар божий! — тряся над головой дитя с торчащей пуповиной, радовалась шаман. Видя и других, перепачканных в крови детишек, мне окончательно стало плохо. Настолько, что ноги подкосились, и под радостные восторженные крики и детский плач меня под руки волочили из шатра. Ебал я в рот такие приключения…

Кошки из моей стражи с благоговением хвалили за «помощь», за мою божественную силу и за нового самца, к которому я не имел никакого отношения. Они с улыбками и смехом пересказывали увиденное, в то время как меня на подходе к собственному дому вырвало. Много чего довелось увидеть на этом острове. Трупы, тяжелые раны, личности с потерянными конечностями — на каждого было тяжело глядеть. А здесь, скрючившись, закрывая глаза, я тотчас увидел повторение происходящего. Внезапно, как по чьему-то велению, всё на мгновение затихло. Мир вокруг, джунгли, стражницы и даже небо окрасилось в огненные тона. Две секунды в могильной тишине завершаются истошным криком и болью в моей голове. Нечто гнетущее, ужасающее повисло надо мной. Чувствовал, будто чья-то рука проникла в мою грудь, схватила и сжала сердце, заставляя меня кричать! И я бы кричал! Я хочу… но не могу даже пальцем пошевелить. Всё вокруг в крови, мои руки и ноги в крови, а я стою на коленях и гляжу на то, как, начиная с головы, гниют сопровождавшие меня стражницы. Как выпадают их волосы, глаза, как с одеждой кусками с тел сваливается кожа и мышцы. Крик в моей голове начал множиться. Появились новые, более низкие, зловещие и леденящие кровь голоса, с которыми я слышу следующее:

Получены божественные послания:

Послание 1: Бог смерти обратил на вас внимание!

Послание 2: Бог плодородия вступается за вас!

Едва голоса отзвенели в голове, как всё вокруг, мир, люди, небо приняли прежний, привычный им вид.

— Зовите целителя, целителя Агтулху срочно! — кричали испуганно стражницы. Живые, не те кости и ошметки, что я видел. А вполне себе мягкие, теплые, подвижные, ёбаный в рот! «Бог смерти обратил на меня внимание»? Это от его «внимания» я чуть коньки не отбросил? Что значит «бог смерти обратил внимание»? Что значит «богиня плодородия вступается за вас?» Куда она вступает, во что?

— Не нужно целителя. Пусть беременной занимаются. — Припав на два колена, глядя в землю, ощущаю, как сильно дрожит моё тело. Это страх, животный инстинкт, словно я жертва, а сверху за мной пристально наблюдает охотник. Пальцы рук трясутся, адреналин разогнал сердцебиение до немыслимой скорости. В мозгах каша, горло обожгло рвотой, от чего и дышать стало труднее. Всё, Лёха, тише, спокойнее, всё закончилось! Мне нужно успокоиться, остудить разгорячённую голову, разгрузить нервную систему. Хоть и не врач, из всех лекарств, известных мне, на ум приходит лишь одно — «успокоительное».

— Воды и алкоголя в шатёр, побольше и побыстрее, пожалуйста.

— Агтулх! — послышался голос Марии. Не дадут ей отдохнуть. — Что случилось⁈ — Подскочив, припала рядом на одно колено женщина.

— Фанаты жизни не дают… — вспоминая, чьё внимание смог привлечь, ответил я.

— Они⁈ — кинула гневный взгляд на охрану Мария.

— Если бы. — Пытаюсь встать на ноги.

— Тогда кто? — придерживая, помогает подняться Мария.

— Боги.

Ладонь Марии упирается в мой лоб.

— У тебя жар, возможно, бред или галлюцинации, Лёша, кх… Агтулх Кацепт Каутль, вам следует немедленно вернуться в постель.

— Это не галлюцинации, Мария, — упираюсь я. — Галлюцинации были прежде, чем боги заговорили со мной. Вот там были галлюцинации, а сейчас…

— Ладно, — не став спорить, соглашается доктор, — вы двое, его трясёт как лист на ветру. Помогите донести до шатра, сегодня я буду ночевать с Агтулх. Если есть проблемы, сообщите Олай, предупредите, что он болен и в бреду.

Крики кошек и Марии собрали множество зевак. Подоспели подкрепления из кошачьей гвардии. Две личные стражницы схватили меня и потянули в шатёр, одна отправилась к Олай, и три, окружающие целительницу, проводят её следом за мной. Что день, что ночь — одно говно!

Несколькими минутами ранее, где-то в джунглях.

В сером, глубоком, холодном и мрачном склепе, заваленном мумиями, скелетами, поросшем паутиной и пропахшем смертельной гнилью, рассевшись на самом красивом каменном постаменте, Рабнир доедала сырую змею.

— Будешь? — спросила медоед у Гончьи, когда вторая из палок, костей и старых шкур делала себе костыль. Падение с обрыва оказалось невероятно удачным. Обе выжили, течение отнесло их в неизвестные дали, сбило запах, спасло от преследования. И, к сожалению, нанесло несколько значительных увечий. Гончья сломала