Градовецкий целитель. Распределение - Сергей Баранников

— Случилось, — пробормотал он. — К нам сегодня проверка приедет, поэтому никаких нарушений быть не должно. До начала смены остались считанные минуты, а двух человек с бригады до сих пор нет. Причём, Каминская с другой части города уже приехала, а Мартынова с Пашковой до сих пор нет.

В этот момент в ординаторскую заскочила Милана и виновато посмотрела на старшего целителя.

— Прошу прощения, немного задержалась.

— У вас это система, госпожа Пашкова! — обрушился на неё Семёнов. — Быстро переодевайтесь, и собираемся на рабочее совещание в главном зале клиники, а потом сразу идём на обход.

Вопреки моим ожиданиям, совещание проводилось не в ординаторской, а в просторном зале, вмещавшем больше сотни человек. Сейчас здесь было практически пусто, если не считать дюжины целителей, недовольно озиравшихся по сторонам. Помимо руководства сюда пригнали вторую бригаду, которая должна была сдавать ночную смену и отправляться домой.

— Почему только четверо? — недовольно поинтересовался высокий седой и широкоплечий мужчина, стоящий за кафедрой. Как я понял, это и был Знаменский, главный целитель больницы.

— Мартынов остался в отделении на случай, если кому-то из пациентов потребуется срочная помощь. — доложил Аркадий Афанасьевич.

Знаменский кивнул, и тут же потерял к нам интерес.

— Это из-за случая на экзамене? — поинтересовался я у Семёнова, когда мы заняли места, но тот отрицательно покачал головой.

— Кто-то настрочил жалобу в Москву, вот они и прислали проверку. Человек, который к нам едет — скандальная личность. Говорят, он невероятно противный и цепляется к мельчайшим оплошностям, а прозвище у него — «Соточка», потому как за определённую сумму он готов закрыть глаза на любое нарушение.

— Сто рублей? — удивился я.

— Тысяч! — выпалил Семёнов. — Понимаешь какие масштабы?

— Ну, нам это не грозит. После того, что случилось на экзамене, Радимов точно не пойдёт с ним на сделку.

— Егор Алексеевич никогда бы и не пошёл на такое, — отрезал старший целитель. — Не из того теста он слеплен, упорный. В этом то и проблема.

Наконец, в зал вошёл сам виновник собрания — круглолицый приземистый мужчина в медицинском халате, накинутом поверх песочного цвета костюма. Он осмотрел зал, покачал головой и направился прямиком к сцене, где рядом со Знаменским пустовало несколько стульев.

— Приветствую вас, коллеги! — начал он, вызвав неоднозначную реакцию у присутствующих.

— Имбирный корень тебе коллега, — пробормотал Семёнов так, чтобы на сцене его не услышали.

— Позвольте представиться, Мякишев Альберт Леонидович, уполномоченный проверяющий медицинской коллегии зи Москвы. Причина, по которой мне пришлось ехать в такую даль, банальна и известна многим.

Мужчина повернулся к главному целителю больницы, словно ждал подтверждения своих слов, а затем снова перевёл взгляд на зал.

— В адрес коллегии неоднократно поступали жалобы на заведующего отделением Радимова Егора Алексеевича. Как вы знаете, на анонимные обращения мы не реагируем, но сигналы принимаем ко вниманию. Мы давно следили за ситуацией, и только после личного обращения одного из пациентов отреагировали на жалобу. Я прошу подняться сюда заведующего отделением, чтобы он дал комментарии по этому поводу.

Заведующий прошёл мимо нас с каменным лицом. Я не чувствовал, чтобы от него исходило чувство волнения или страха. Только лишь недовольство происходящим. Так ведёт себя человек, не чувствующий за собой вины. Но что, если я ошибаюсь?

— Господин Радимов обвиняется в ряде нарушений, имеющий совершенно разную степень ответственности. Я зачитаю из письма как оно есть.

Проверяющий взял в руки исписанный от руки лист бумаги и принялся читать:

— Господин Радимов допускает грубые ошибки в ходе проведения операций, с халатностью относится к своим обязанностям, оказывает знаки внимания молодым стажёркам, которые проходят подготовку на базе больницы…

Слушая обвинения, Егор Алексеевич не выдержал и рассмеялся.

— Вы находите эти обвинения смешными? — удивился проверяющий, отвлёкшись от чтения. — Прошу, прокомментируйте ситуацию.

— Я считаю все обвинения надуманными и не имеющими доказательств. Вы говорите об ошибках во время проведения операции, но ни одной жалобы от пациентов больницы я не слышал. Более того, не было ни одного осложнения за последние два месяца. К тому же, буквально два дня назад я прошёл экзамен и подтвердил свою квалификацию. Выходит, вы сомневаетесь в профессионализме ваших коллег из Москвы?

— Я всего лишь озвучиваю текст жалобы, — стушевался Мякишев.

— А можно узнать от кого она поступила? Может, обвинитель находится среди нас, и лично обоснует суть претензии? Я готов ответить на его вопросы. Или, быть может, здесь найдутся те стажёрки, которым я оказывал лишнее внимание. Я бы попросил их подняться и подтвердить этот факт, если он имел место. Иначе получается, что все обвинения голословны.

— Вы же знаете, я не могу разглашать личность заявителя, это конфиденциальная информация, — с едва скрываемым недовольством ответил проверяющий.

— Так к чему этот цирк и публичные попытки обличения, если нет реальных свидетелей нарушений и даже фактов? Собирая две бригады целителей и руководящий состав клиники, отвлекая их от прямых обязанностей, вы решили полагаться на письмо человека, который попросту мог выдумать эти нарушения?

— Я давал вам возможность быть искренним с коллегами и признать свою вину, — ответил мужчина, убирая письмо. — Раз вы отказываетесь, я проведу свою проверку, с результатами которой ознакомлю вас и руководство больницы.

— Валяйте, — ответил заведующий, спокойно спустился со сцены и демонстративно покинул зал.

Эта смена была настоящим испытанием, потому как Мякишев таскался повсюду за нами и не давал спокойно работать. Он был на обходе, внимательно следил за назначениями и процедурами, периодически что-то записывал в свой блокнот, а к вечеру, когда работы стало чуть меньше, принялся беседовать с персоналом и пациентами. Хорошо, хоть Брюсова выписали из тринадцатой палаты, иначе у проверяющего точно возникли бы к нему вопросы.

— А вы знаете правила хранения лекарственных средств? — допытывался он у Миланы. — Какое участие вы принимаете в процедурах? Сколько раз за последний месяц вы участвовали в роли наблюдателя на операциях? Позволяют ли вам ассистировать или оперировать пациентов?

К счастью, Милана отвечала корректно и односложно, не позволяя прицепиться к словам или трактовать их двусмысленно, а вот Мартынов использовал свой звёздный час и лепил горбатого:

— Разумеется, я ассистировал на операциях,