Я не хочу умирать - Резеда Ширкунова

— Нет, всё также, как было раньше! — ответил отец, записывая за мной.

— В левой башенке с правой стороны от двери следует отсчитать пять камней вверх и три камня направо. Слегка нажать на плиту, и на сама выйдет из паза. Внутри стоял ларец, а в нём мешочек, там около ста монет. Не забудьте, что сейчас они продаются один к десяти, не продешевите.

И откуда он знает об этом, остается загадкой!

Все слова деда передала отцу.

Не стали откладывать на потом и сразу направились к тайнику. Описание, записанное отцом, оказалось почти точным. Старик ошибся в подсчёте, вправо мы отчитали не три камня, а четыре. Все деньги нетронутыми оказались в руках отца.

Вот только использовали мы один ключ, а в найденной связке — их три.

Папа кому — то отправил сообщение и через пять минут получил ответ, что завтра его ждут в ювелирном магазине в Ставрополе.

— А кто такой этот Мунин, приславший тебе письмо? — поинтересовалась у отца за ужином.

— Мунин Юрий Петрович — мой друг детства. Мы учились вместе в гимназии, потом он ушел в гильдию ювелиров, где обучался семейному делу, а я, как известно, поступил в академию.

— Как я поняла, ты хочешь именно с ним договориться об обмене золотых монет времен молодости деда на современные?

— Ты права!

Мы уже заканчивали ужин, когда услышали за дверью столовой шум.

— Лариса Викторовна, что происходит? — задал вопрос батюшка.

— Какой-то Тарас Панкратов рвётся к вам. Я предупредила, что вы ужинаете, но он ничего не хочет слышать, начал скандалить.

— Позовите его сюда, пожалуйста!

Фамилия Панкратов мне показалась знакомой, но вот с чем она была связано, сказать не могла.

В столовую зашел высокий и очень худой мужчина со светлыми, можно даже сказать, выгоревшими на солнце волосами. Его лицо было серым и измученным, темно — карие глаза блестели лихорадочным огнём, а тонкие губы сжались, превратившись в сплошную полоску. Посмотрев на юношу, я внутренне вздрогнула и сразу поняла — произошло нечто нехорошее.

— Владимир Владимирович, нас взорвали. Двоих ребят насмерть, а трое ранены.

— Где? — побелевшими губами прошептал отец.

— На шахте.

Глава 25

Вопросы без ответов

Интерлюдия

Небольшая забегаловка в рабочем районе Ставрополя была заполнена наполовину. В самом дальнем углу сидели двое: тот, что слева, был крупным мужчиной со светлыми волосами, зачесанными назад, обладающий недюжинной силой, второй же перед ним смотрелся слишком тощим на первый взгляд, но принадлежал к элитным наемникам, о чём свидетельствовал знак на запястье в виде черепа, проткнутого кинжалом.

На столе стояли две большие кружки с элем, но ни один из мужчин не притронулся к ним.

— Франц, почему ты убил его? Мы с тобой как договаривались? Ты под личиной проделываешь свои дела, поднимаешь бунт и подбрасываешь бессознательного управляющего ближе к имению. И все его слова оправдания, что это был не он, никто бы не стал слушать?

— Ты, Кулак, не знаешь, как в застенках полиции выбивают всё, что ты скрываешь. А если на это имеются большие основания, то привлекут и менталиста, — от своих же слов рыжий юноша с карими глазами передернулся. Ему не понаслышке было известно, как там всё происходит.

Удар здорового кулака по столу, заставил подпрыгнуть не только стол, но и всех сидевших неподалеку любителей выпить. Оглянувшись на хозяина забегаловки, который в этот момент вытирал кружки засаленной тряпкой, Кулак кинул ему монетку, которую тот на удивление поймал в воздухе, и серебрушка исчезла в глубоких карманах мужчины.

— Тогда не надо было впрягаться в эту работу, раз боишься наказания, — словно змея прошипел здоровый мужик, чуть наклонившись к собеседнику.

Ведь не просто так ему было присвоено прозвище Кулак. Он одним ударом по голове мог убить быка, что к слову, уже случалось.

— Отвечай, почему ты убил его?

— Вырвался он, — опустив голову, признался Франц, так его для краткости называл Кулак.

Ему было действительно обидно, что на каком — то управляющем подорвал свою репутацию сильного и хитрого наёмника. Всем же юноша был известен как Француз, доказывающий, что его отец был жителем этого государства.

— Я не заметил, как ему удалось обойти заклинание. Нет чтобы убежать, так он стал угрожать, что всё расскажет хозяину. Бросившись на него, не рассчитал сил….

Кулак молча положил свою ладонь на руку мужчины и тот застыл, словно окаменевшая фигура в городском парке. Лишь глаза оставались живыми и с тоской взирали на подельника.

— Я тоже не рассчитал! — процедил сквозь зубы и, бросив, выходя, несколько монет хозяину заведения, попросил, чтобы его друга пока не трогали, тому есть, о чём подумать.

У Француза было десять минут, когда ещё имелась надежда спастись от смертельного заклинания, и он это прекрасно понимал.

Увидев, что один из друзей ушёл, оставив так и не тронутую с элем кружку, официант подошел ближе и заметил, как из глаз юноши вытекают слезы и тут же застывают, не скатившись со щеки. Почувствовав неладное, он позвал хозяина и тут всё закрутилось….

Люба

Наконец я вспомнила, это имя произносил отец ещё в столице, когда рассказал, что пришло тревожное письмо от геолога, нашедшего залежи железной руды, отец имел в виду Тараса Панкратова. Насколько я помнила, он сын разорившегося купца, студент. Отдыхал у родителей в Ставрополье и во время прогулки по горам нарвался на залежи руды. Как студент геологического факультета юноша знал, где много железа компас ведёт себя как в случае аномалии и работает неправильно, как и другие приборы. И молодому юноше, обладающему магией земли, хотя и небольшого уровня, ничего не стоило найти месторождение.

— Отец, я иду с вами! — произнесла я и бросилась к лестнице, чтобы переодеться, когда услышала за спиной:

— Нет, Люба! Это не какие — то там разборки, а настоящее убийство. Разбираться со всем этим мы буем долго. Не хочу, чтобы ты по ночам вскакивала от страха.

Мне было обидно, очень, но в то же время понимала, что отец прав. Надеюсь, на этот раз след куда — то выведет. Предыдущие покушения раскрыть полицейским не удалось, а может быть специально замалчивалось. Ведь выражение: «Рука руку моет!» существовало и в этом мире.

Просто кричать что это сотворил Демидов и его прихлебатели не получится, доказательств нет, потому и смысла не имело указывать полицейским на «уважаемого» промышленника.

Не поверите, тут меня