Пространство - Джеймс С. А. Кори

спиртное, и это сближало их при встречах на межконфессиональных конференциях. Расходились они в важных вопросах вроде природы Бога и его замысла, но этому придавалось, на взгляд Анны, слишком мало значения. Мормоны обычно бывали благодушны, дорожили семьей и не многого требовали от жизни.

Оглядывая огромное чрево «Бегемота», Анна не могла поверить, что эти люди оказались в силах построить столь величественный корабль. Такой большой, такой необыкновенный. Он был подобен мятежному крику в пустоту Вселенной. «Мир слишком велик, чтобы наши корабли преодолели его за разумный срок? Ну что ж, мы устроим собственный мир в корабле и двинемся своим ходом».

Внутренние стены вращающегося барабана изгибались вдали, сила Кориолиса притворялась массой, металл и пластик — земной корой, дожидающейся почвы, посевов, скота. По центру барабана, в полукилометре над головой Анны, светилась узкая полоса желтого сияния, освещавшего здесь все. Солнце, растянувшееся по небу. Сама мысль об этом была надменной, отчаянной и грандиозной.

Анну она восхищала.

Проходя по широким стальным пластинам, так и не покрывшимся плодородными полями, она размышляла, что за последние пару столетий человеческий род утратил способность дерзать. Когда моряки древности, забившись в скрипучие деревянные скорлупки, искали путь через земные океаны — разве это было менее опасно, чем путешествие, задуманное мормонами? Разве цель их представлялась менее таинственной? И одних, и других влекло желание узнать, что лежит по ту сторону, узреть невиданные никем берега. Покажите человеку закрытую дверь, и он, забыв об остальных, что уже открыты, будет упорно доискиваться, что прячется за ней.

Некоторые видели в этом влечении слабость. Недостаток людского рода. Представляли человечество подобием вируса — популяцией, стремящейся заполнить все пригодное для жизни пространство. Судя по последнему разговору, Гектор тоже склонялся к этой точке зрения. Но Анна не могла с ним согласиться. Если бы человечество умело удовлетворяться достигнутым, они и сейчас еще жили бы на деревьях и выбирали блох друг у друга из шерсти. Анна ступала по спутнику Юпитера, сквозь небо-купол видела большое красное пятно так близко, что различала на нем завитки бурь, превосходящие размером ее родной мир. Она пробовала на вкус воду из растаявшего льда, ровесника самой Солнечной системы. И все это благодаря человеческой ненасытности, человеческой дерзости.

Разглядывая вращающийся под ней крошечный мирок, она сознавала, что однажды он откроет людям еще и звезды.

Лагерь беженцев представлял собой сборище палаток и временных построек, расставленных на внутренней поверхности барабана. Длинная полоска искусственного солнца создавала атмосферу весеннего вечера на Земле. Палатку Криса Уильямса Анна разыскивала добрых полчаса. Представитель «Принца Томаса» сообщил, что молодой офицер выжил в катастрофе, но серьезно пострадал. Анне хотелось найти его, а через него, может быть, и всю свою собравшуюся за время рейса малочисленную паству.

Расспрашивая готовых помочь беженцев, она наконец добралась до нужной палатки. Постучать было не во что, не нашлось и звонка, так что она просто поскребла ногтем по клапану и позвала:

— Крис, ты здесь?

— Это вы, пастор? Входите.

Ей не сказали, насколько сильно пострадал Крис, и Анна приготовилась худшему. Молодой лейтенант лежал на койке военного образца, подложив под спину несколько подушек. Он держал на коленях терминал, но отставил его в сторону при виде гостьи. Левая нога и левая рука у него обрывались на уровне локтя и колена.

— Ох, Крис, мне…

— Если скажете: «жаль», — перебил он, — я вскочу и дам вам пинка.

Анна рассмеялась сквозь подступившие слезы.

— Мне все-таки жаль, но теперь я в этом раскаиваюсь. — Присев на краешек койки, она взяла парня за правую руку. — Как поживаешь, Крис?

— С небольшими оговорками… — он приподнял укоротившуюся руку, — лучше многих. Даже серьезных синяков не нажил.

— Не знаю, что дает флотская страховка… — начала Анна, но Крис отмахнулся:

— Полная регенерация. Вот выберемся отсюда, вернемся в цивилизацию, и у меня, малость почесавшись, отрастут новенькие розовые конечности.

— Ну, тогда хорошо, — кивнула Анна. Она готова была оплатить лечение, если бы сумела набрать денег, и сейчас испытала облегчение, к которому примешался стыд. — Ты о ком-нибудь из наших знаешь? Я еще не успела расспросить.

— Да уж, — хмыкнул Крис, — слыхал. Пока я тут валялся, вы отправились в рейд! Знал бы, что подготовка у ваших позволяет скрутить накачанного наркотой террориста, не шалил бы в церкви мальчишкой.

— Я от нее пряталась, пока длился припадок, а потом приклеила ее к креслу. Ничего героического.

— Я заработал медаль на том, что провалился в герметичный люк и ценой руки и ноги не дал захлопнуться ловушке, в которой оказалось бы семь человек. Я был тогда без сознания, но это все равно. Обычно людям клепают ярлык героя за глупости, которые они никогда не сотворили бы в здравом уме.

Анна рассмеялась.

— Я в последнее время тоже об этом думала.

Крис поудобней устроился на подушках и кивнул ей, показывая, что слушает.

— Я о ярлыках. Люди называют пришельцев злыми, потому что они причинили нам зло. Но, не зная всего, разве можно судить?

— Ну да, — согласился Крис. — Если я потерял руки-ноги, спьяну попав под уборочный комбайн, я идиот. Если я потерял те же конечности потому, что случайно оказался у нужного люка в момент аварии, я герой.

— Может быть, все действительно так просто, не знаю. Чувствую, что должно произойти нечто важное, и нам надо бы заранее это обдумать.

Крис рассеянно почесал культю левой ноги и поморщился:

— Это как?

— Мы прошли в Кольцо, чтобы не дать Джеймсу Холдену первым вступить в контакт с пришельцами. Но ведь Холден — тот самый человек, который направил Эрос к Венере, не дав ему погубить Землю. Почему мы решили, что из него выйдет плохой представитель человечества? И сейчас вот оно нас прихлопнуло, лишило оружия — но не убило. Это наверняка что-то значит. Нечто, обладающее такой силой, могло убить нас с той же легкостью, что и выдернуть нам когти. Но не убило. А мы, вместо того чтобы задуматься над смыслом случившегося, зовем это злом. По-моему, мы похожи на наказанных детей, вообразивших, что родители наказывают их по злобе.

— Они остановили наши корабли. Зачем? Усмиряли нас? — спросил Крис.

— Как знать, — пожала плечами Анна. — Я просто вижу, что мы задаем не те вопросы. Люди с испугу способны натворить бед, а мы все сейчас очень испуганы.

— Тара погибла, — сказал Крис.

Анна принялась вспоминать, кто такая Тара. Крис, заметив ее смущение, напомнил:

— Стриженая блондинка, десантница.

— Ох, нет! — проговорила Анна сквозь опять подступившие к глазам слезы. Погибла ее сердитая десантница. Погибли все надежды разобраться, в чем источник ее злости. Все