Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

– В ее годы я была не хуже, – отозвалась вторая, набирая в ковш воды, – и уж точно не была такой дурой!

– А отчего ты думаешь, что она дура?

– Да оттого, что будь она хоть чуточку поумнее, ее нежную спинку тер бы сейчас сам Странник!

Едва договорив, немка принялась громко смеяться, и к ней тут же присоединилась ее подруга. Отсмеявшись, они принялись за девушку с новой силой, не забывая обсудить каждую деталь.

– Длинные ноги и тонкая талия, такое нравится мужчинам.

– Задница вот только подвела, можно было бы и побольше!

– Ничего, Ганс об этом позаботится: ты помнишь, какой тростинкой была госпожа Элизабет, когда он взял ее к себе?

– Госпожа Элизабет!.. – фыркнула ее собеседница. – В ту пору ее звали Лизе или в крайнем случае Лизхен, но уж никак не госпожа!

– Это было раньше, а теперь она госпожа. У нее свой трактир, лавка и немаленький капитал…

– И все равно она дура!

– Отчего же?

– Да как ее еще назвать? Родила нашему кайзеру одну-единственную девочку, да и та носит фамилию рейтара, которому оторвало ядром причиндалы! Что, во всем Мекленбурге не нашлось завалящей баронии, чтобы дочка Странника носила подобающий ей титул?

– Да зачем он ей? Если Ганс займется ее судьбой, то он и так найдет малышке жениха с титулом.

– Вот я и говорю, что Лизхен – дура! Уж я бы на ее месте родила бы ему за это время никак не менее полудюжины ребятишек, и хоть один из них непременно стал бы бароном, а то и графом!..

– Хватит мечтать, – прервала ее товарка, – давай вымоем ей волосы, а то уж больно они у нее засаленные. Пусть нам не так повезло, как Лизхен или этой польской шлюхе, но зато никто не скажет, что мы плохо знаем свое дело!

Закончив процедуры, маркитантки насухо вытерли Агнешку грубыми полотенцами, закутали в одеяло и усадили на некое подобие оттоманки[185]. Затем они развернули перед ней несколько платьев, рубашек и другой одежды.

– Просим прощения у вашей милости, – на ломаном польском обратились они к девушке, – вам нужна одежда, но нам, к несчастью, нечего вам предложить.

– Фу, – наморщила носик панна Карнковская, – эти платья хороши для какой-нибудь крестьянки, но уж никак не для шляхтянки! К тому же в них, похоже, не одно поколение холопок ходило!

– Воля ваша, – не стали спорить немки, – да только ваша одежда уж больно грязная. Мы ее, конечно, выстираем, но раньше чем завтра она никак высохнуть не успеет! Возьмите хотя бы эту рубашку, она совсем новая и ткань на нее пошла достаточно тонкая…

– Хорошо, эту рубашку я возьму. А что, в вашем обозе нет ни одной хорошей портнихи?

– Портниха-то найдется, но найдутся ли у вашей милости деньги?

Ответом на вопрос было только возмущенное фырканье прекрасной панны. Кампфрау понимающе переглянулись, но возражать больше не стали.

– Для того дела, по которому она нужна Страннику, ей и одной рубашки много, а уж если постарается, то он не поскупится на наряды для нее… – шепнула та, что постарше, своей товарке.

– Хорошо, ваша милость, – дуэтом заявили они панне Карнковской, – мы пришлем портниху утром, и уж будьте уверены, она сможет угодить вам.

Пока Агнешка принимала водные процедуры, Янек и Первушка, кляня свалившуюся на них напасть, пытались решить вопрос с питанием. Анциферов вообще не очень представлял себе, чем питаются знатные полячки, а Корбут хоть и представлял, но решительно не знал, где эти кушанья можно сыскать. Когда он служил у Карнковских, готовкой занимался повар, а заботы юного литвина не простирались далее ухода за платьем и прислуживания во время обеда. Можно было, конечно, обратиться к царским поварам, но вся беда в том, что их не было. Сам государь в походе ел то же, что и все его ратники, а потому повара остались в кремле. В том, что прекрасной панне Агнешке придется по вкусу каша с салом, были определенные сомнения, и парням наверняка пришлось бы отправляться на поиски еды… На их счастье, к только что поставленному шатру подошел рослый рейтар и, смущенно улыбаясь, спросил: не здесь ли находится царская полонянка?

– А тебе зачем? – насторожился Янек.

– Да вот, гостинца принес, – пробасил он в ответ и показал шлем.

Заглянув в него, ребята едва не ахнули, стальной шишак был доверху наполнен свежей земляникой.

– Это откуда же? – изумился Первак.

– Да вот, набрал…

– Слушай, дружище, как тебя?.. – встрепенулся Анциферов, чувствуя, что решение проблемы близко.

– Савва Протасов, жилец московский.

– Вот что, Савва, тут такое дело… земляника – это, конечно, хорошо, да только…

Новый знакомец, уяснив проблему, на минутку задумался. Затем, решительно встав, велел страдальцам идти за собой. Через несколько минут они оказались у большого шатра, вокруг которого стояли несколько возов. Шепнув пару слов Первушке, он шагнул вперед, увлекая за собой Янека, и громко крикнул:

– Матвей Иваныч, принимай гостей!

– Чего тебе надобно, болезный? – преградил ему путь один из холопов.

– Я к Матвею Ивановичу пришел, – неожиданно пьяным голосом заявил Савва, – да не один, а с другом!

– К какому такому Матвею Ивановичу? – попытались урезонить его остальные холопы. – С каким таким другом?..

Савва, впрочем, не слушая их, медведем пер вперед, таща за собой Корбута. Распихивая холопов одного за другим, он рвался к шатру, пока, наконец, не вышел его хозяин.

– Что за шум! – осведомился он у толпящихся вокруг людей.

– Да вот, рейтар какой-то рвется с ляхом, говорит, друг…

– Проше пана, помилуйте, – заголосил сообразивший в чем дело Янек, – я знать не знаю этого пана. Я человек высокородного пана Михальского, а с этим рейтаром мы и пары слов не сказали, а он тащит меня непонятно куда!

– Кого потерял, служивый? – осведомился хозяин шатра у Протасова.

– Дык Матвея Ивановича Рожнова!.. – с пьяным вызовом ответил Савва.

– Эва, – протянул кто-то из холопов, – да его шатер с другой стороны лагеря! Видать с пьяных глаз перепутал…

– Ой, и верно, прошу прощения! – изумился рейтар и тут же накинулся на Янека: – Ты куда меня завел, ляшская морда?

Хозяин шатра давно бы приказал вытолкать их обоих в шею, но упомянутое Корбутом имя всесильного царского телохранителя заставляло проявлять осторожность, и потому незваные гости были выпровожены с честью. Пока они там препирались, Первушка ловко пролез под возами, нашел там клетки с птицей и, открыв одну из них, недолго думая посворачивал шеи сидящим там каплунам[186] и спрятав их под полой кафтана, был таков.

– Ну как? – осведомился «протрезвевший» Савва, когда приятели снова встретились.

– Порядок, – ухмыльнулся довольный Анциферов, шагая к своему шатру.

– Ну и ладно, – вздохнул рейтар, – пора мне. Кланяйтесь Агнешке: чем смог, тем услужил.

– Спаси тебя Христос, – поблагодарили его приятели и двинулись готовить для своей