Наследство бабьего рода - Евгения Владимировна Потапова

Глава 4. Спокойствие, только спокойствие

Валюшка доделала последнюю контрольную. Все, как положено отфотографировала и отправила по электронной почте заказчикам. Получила вторую половину за работу. Свое поучила, лекции почитала, задачки порешала. Посмотрела, что время подходит к десяти часам вечера, надо готовиться ко сну, а то завтра рано вставать. Пошла к бабушке в комнату проведать.

— Валька, ты чего глухая? Тебя не дозовешься? — спросила бабулька.

— Я спать собираюсь. Какую комнату мне можно занять? — спросила Валентина.

Все претензии она просто игнорировала, раз в час она заходила в комнату к Клавдии Сергеевне, чтобы проверить ее. Скакать каждые пять минут к ней, девушка не собиралась.

— Три комнаты в квартире, выбирай любую. Мне все равно. Постельное в каком-то шкафу в детской кажется, и здесь есть. Но тут мое, а там бери что хочешь, — ответила бабушка.

— Туалет, мыться, чай? — коротко поинтересовалась Валя.

— Я кефир на ночь пью, но где-то часов в одиннадцать. В туалет не хочу. Помыться — салфетками обтерлась.

— Кефир сейчас принесу, в туалет придется сходить, — ответила четко по-военному Валентина.

— Я кефир пью в одиннадцать, — возмутилась Клавдия Сергеевна.

— Я в одиннадцать уже сплю. Я его вам принесу, а вы можете его пить в десять, одиннадцать, да хоть в час ночи, — ответила Валя, подсовывая утку под нее.

— Но я не хочу в туалет, — еще больше стала возмущаться бабушка.

— Тогда придется терпеть до утра. Или памперсы? Описаете постель, смогу сменить только утром. Сплю крепко и не слышу.

— Ты и так ни черта ничего не слышишь, — разозлилась Клавдия Сергеевна. — Как мать с тобой живет? Не девка, а тиран в юбке.

— Я люблю ее, а она любит меня, — ответила Валюша и вышла из комнаты.

Через минуту принесла кефир в стакане. Бабушка взяла его, покрутила в руках и поставила на столик.

— Он холодный, — капризно сказала она.

— Конечно, из холодильника, но вы сказали что пить будете через час, а за это время он согреется. В туалет сходили?

Бабулька сердито запыхтела и уставилась куда-то в сторону.

— Я в душ, помоюсь, тогда утку заберу, — сказала Валя и собралась выходить из комнаты.

— Забирай сейчас и…, - бабулька замолчала. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — кивнула девушка.

Валя все убрала, и пошла мыться. После душа чувствовала себя человеком. Телевизор продолжал орать на всю квартиру, но она как-то умела абстрагироваться от шума. В детстве мама с отцом часто ругались, папа слушал рок, а мама классическую музыку. В доме творилась какофония.

Когда переехали к бабушке, то там своя атмосфера, у мамы классическая музыка, у бабушки телевизор и мужчины. Она научилась не реагировать на внешние раздражители, они шли как бы фоном. Часто на фоне шума Валя слышала, как поют птицы, как мяукает кошка, как лает собака.

В одной из комнат, по всей видимости детской, она обнаружила огромный плательный шкаф во всю стену. Там лежало постельное белье, какие-то вещи и одеяла. Подушек не было. Она забрала подушку с одной из кроватей. В этой комнате Вале спать не хотелось, ее напрягал огромный шифоньер. В голове возникли образы разного рода страшилок, как кто-то там живет, или выбирается наружу.

Девушка схватила белье и быстренько покинула комнату, прикрыв за собой дверь. В зале ей тоже спать не хотелось, а вот диван в кабинете пришелся ей по душе. Вале вообще нравилась эта комната, наполненная книгами, со старинным столом и резным креслом. Самый большой плюс — это толстая деревянная дверь, закроешь ее и ничего не слышно.

Стена над диваном была увешана разнообразными картинами и фотографиями. Пока Валюшка застилала постель периодически разглядывала, то одну картину, то другую. Выключила свет и нырнула под одеяло.

Под полкой, которая находилась напротив дивана, обнаружились еще две фотографии или картины. Ее взгляд сразу уперся в них. Свет от уличного фонаря падал так, что можно было разглядеть кто на них изображен. На одной и на второй фотографии было одно и тоже помещение, стул, небольшой круглый столик, вазон на заднем фоне. На одном фото сидела девочка, а на другом мальчик. Валентина не стала всматриваться в них, а повернулась к стене, закрыла глаза и вырубилась.

Проснулась в три часа или около трех ночи. Взгляд упал сразу на эти фотографии. Мальчика на стуле не было, а вот девочка постепенно менялась, становилась взрослой, сначала подросток, затем девушка, после женщина, старушка и напоследок за столом сидел скелет в женском платье и шляпке.

— Фу, какая гадость, — проворчала Валюшка под нос.

Валюшка закрыла глаза и отвернулась к стенке.

— Надо было занавески закрывать, а то при лунном свете мерещится всякое, — выдало напоследок ее сознание, перед тем, как провалиться в сон.

Ни страха, ни мурашек она не почувствовала, привыкла, что с детства видела всякое и ее это не пугало. Она отмахивалась от всего, как от надоедливой мошкары. К тому же мама каждый раз ее убеждала, что это либо было ее сном, либо ей это привиделось.

Утром бодро вскочила с дивана в половине седьмого. Занятия начинались в восемь двадцать, но надо было успеть провести все утренние процедуры. Быстро все убрала за собой, умылась и отправилась на кухню готовить завтрак. Овсяную кашу она не любила, но выбирать было не из чего. Бабушке нужно было сварить кашу.

Валя поняла, что она забыла приготовить обед. В холодильнике оставался суп, и она решила, что этого достаточно. Заварила чай, сварила на двоих кашу на воде, слегка подсоленную, без сахара, но с маленьким кусочком масла. Сначала сама позавтракала, а затем пошла будить бабушку.

— С добрым утром, Клавдия Сергеевна, — воскликнула она, распахнув шторы в комнате. — Как спалось?

— Утро добрым не бывает, — проворчала старушка, поворачиваясь к Вале лицом.

Она вспомнила, что легла спать в двенадцать часов ночи, когда телевизор в очередной раз сам собой выключился.

— Чего тебе не спится птичка долбанутая? — спросила ее бабушка.

— Грызть науки пойду, — улыбнулась Валентина. — Завтракать будем?

— Я спать хочу, — проворчала баба Клава.

— Надо было ложиться, как я, в десять вечера. Утром встаешь, бодрость во всем теле. — Валя продолжала улыбаться. — Слышите за окном птички поют, значит весна скоро.

— Малахольная какая-то, птички ей поют, — продолжила ворчать бабка. — Судно давай.

Валя выполнила просьбу и ушла в кухню за завтраком. Вернулась с подносом.

— Чай без сахара, — сказала девушка. — Маленький кусочек серого хлеба с маслом и овсяная каша на воде.

— С матерью разговаривала, — вздохнула Клавдия Сергеевна.

— В обед придет соседка, накормит супом. Вечером я что-нибудь приготовлю.

— Тем самым