Куратор 3 - Никита Киров

Только мне они такое не скажут. Пока не скажут.

— И чем я вас так привлёк? — спросил я, делая вид, что нервничаю.

— Дважды кое-что нам подсказал, очень полезное, — добавил Ковалёв. — Да и кроме того, тебя рекомендовали.

Он посмотрел на Катю. Она же молчала, не перебивая шефа, только поглядывала на меня.

— И с чем помог? — продолжал я. — Те студенты?

Ковалёв на меня зыркнул, потому что он явно любил задавать вопросы, а не отвечать на них.

— Студенты и лес, — неохотно сказал майор.

— Лес? — я сделал вид, что удивился.

— Да. Ты вспомнил кое-что про Давыдова, его разговор по телефону. И в целом… — он снова посмотрел на Катю.

— И что ты был не против нам помогать с другими вопросами тоже, — продолжила она. — Проявил себя уверенно, не испугался ответственности.

— Нам такие нужны, — сказал Ковалёв.

Он иногда делал паузы, которые некоторых могли бы вывести из себя. Но я молчал. Буду походить на парня, у которого что-то есть в голове, но не выходить за пределы роли. Так что сразу к Трофимову их не приведу, но в нужный момент подам правильный намёк.

— Смотри, какая ситуация, — продолжил чекист. — Объясню кратко, один раз. Работать с тобой лично буду редко. А сработаемся или нет в дальнейшем — будет зависеть от многого.

— Ну и что нужно делать?

— Смотри, — Ковалёв наклонился ближе и отодвинул кружку с чаем. — Люди пропадают и будут пропадать ещё, как ты уже понял. А когда это происходит систематически, то это почти так же плохо, как торговля людьми или вербовка в разные террористические организации.

— И есть система в этих пропажах?

Вот это ключевой вопрос, ради которого я здесь. Я нашёл только то, что это люди, которых не будут искать сразу после пропажи. У которых или нет родственников, или они далеко. Или те, кого хватятся не сразу.

— Есть, — сказал он. — Но сначала…

— И какая система?

— А мы ещё не договорились, — он усмехнулся. — И вообще, много знать… полезно, но знания должны быть подходящими и объёмными. А не так, как сейчас повелось — слишком много информации, и она перестаёт быть ценной. Разве можно запомнить что-нибудь, если ответ нашёл не ты сам, а нейросеть?

— Так её ещё найти надо, — возразил я. — Когда её слишком много, ценное ещё найди. Изучишь что-то, а это окажется неправильным.

— И это правда.

Ковалёв смотрел на меня. Взгляд внимательный, он уже срисовал внешний вид, привычки, манеру голоса. И наверняка запомнил на всю жизнь.

— Ну так что? — спросил он. — Люди пропадают. И не только маргиналы, но и другие, включая студентов, твоих ровесников. Кого-то, может, уже нет в живых, а вот кого-то ещё можно спасти. А кто-то ещё не пропал, и это можно предотвратить. А чтобы ты не думал, что мы пользуемся, то оплатим все твои расходы, и дополнительно будет вознаграждение. Немного, но тебе и не надо работать весь день.

— А сколько?

— Тридцать-сорок тысяч. Мало? — он выжидательно посмотрел на меня.

— Я уточнил.

Ни слова про дроны, «Щит» и прочее, ничего про Трофимова. Пока он сказал мне немногое. Грубо говоря, почти ничего. А вербует он меня на том, что надо помочь спасти людей. Но закинул мысль и про деньги, чтобы посмотреть, как я среагирую.

Вербует и изучает. Пока же он кажется мне компетентным, но всё же очень уж уверенным в себе, манера у него такая. Это не всегда плохо, но в данном случае может закончиться катастрофой. Трофимов может найти его слабину.

Посмотрим дальше, пока это первое впечатление.

И всё же кое-что интересное для меня прозвучало: в пропажах есть общая система. И мне надо знать, есть ли что-то ещё.

— Да и поможешь стране, знаешь ли, — продолжал он. — Коллеги не верят, когда я говорю, что среди молодёжи сейчас много патриотов, но это правда. Пока детали, как именно ты поможешь, сказать не могу. Но кто знает, что будет потом?

— Мне бы хотелось уточнить, — сказал я, играя в осторожность. — Почему именно ко мне обратились? Я недавно после аварии, и вообще у меня как бы проблемы с памятью, — добавил я.

— Проблемы с памятью у тебя были раньше, — возразил Ковалёв. — А сейчас ты компенсируешь их гиперфокусом на деталях. Такое я наблюдал у людей после таких аварий.

— Ого.

— Внимательный взгляд, движения экономные, хотя резковатые, но это из-за молодости, — отметил он, — с возрастом из тебя вообще может получиться образцовый офицер.

— В армию же меня после такого не возьмут.

— А я и не про армию. И ещё один момент. Тобой однажды кое-кто интересовался.

— Тот дед, который в кафешку тогда приходил? — напомнил я о Трофимове.

— А ещё на память жалуешься, — Ковалёв усмехнулся. — Да, он тобой интересовался, потом махнул рукой. Но в последнее время у него возникло много сложностей, и он может снова решить пройтись по старым хвостам. Но в этот раз у тебя будет серьёзная защита.

— Я же не работаю в ФСБ. Как вы меня защитите?

Официант точно из их команды, хотя явно пытался этого не показывать, парень с девушкой за тем столиком — тоже. Потому что слишком долго едят пирожное, причём одно, и разговоры не ведут, устали уже изображать парочку. А вот команда слежки на улице уехала.

Поэтому Ковалёв и говорит открыто, раз кругом свои. И прослушки не опасается. Ну, я-то, конечно, его пишу, но я всех пишу.

— Будешь в команде — будем прикрывать, — пообещал он. — У нас есть парнишка из вашего города, защищаем, как самих себя, он соврать не даст. Если что — вытащим.

Это он про Фатина, едва не погибшего от рук людей Трофимова. Аргумент серьёзный.

Но мне надо сделать так, чтобы он составил обо мне впечатление, как о неглупом и наблюдательном, но всё же неопытном и наивном молодом человеке.

— А это не развод? — я посмотрел на него. — Скажете, что надо помочь, а потом — раз, и меня арестуют рядом с военкоматом с бутылкой коктейля Молотова. Или заставите квартиру продать. У меня, правда, квартиры нет, но всё же.

Ковалёв чуть усмехнулся, потом засмеялся.

— Опасение понятное, — сказал он. — Но можем продемонстрировать намерения, а не только документы показать.

Угроз нет, не давит, общается уважительно и вежливо. Будь здесь Степанов, он бы уже угрожал мне сроками или нашёл бы какой-нибудь повод, на который можно давить. Или, что хуже — втянул бы