Рассказы 25. Гипотеза мироздания - Ольга Цветкова

– Ты идиот, конечно, но я удивлен. Чего не сиделось на сиське Матери?

Пальцы сами сжались в кулаки – разве можно так о зеркальной башне?! А потом разжались. Несмотря на грубость, нелюдимый капитан вроде как… одобрил? И все равно смолчать про Матерь Миро не смог:

– Она приняла нас из морского ада! Она наша кормилица и защитница, ничего не требующая взамен, – отчеканил всем известные истины.

– Красиво слагаешь, так отчего сбежал в пустоши? – И капитан посмотрел на него тем пристальным взглядом, которому не солжешь.

– Я не сбежал! Сбегают трусы.

– Иногда сбежать – это остаться. Она не защитница, а тюремщица, чтоб ее.

Возмутиться Миро не успел. Отвлеклись, заболтались. Капитан перестал прислушиваться и нюхать воздух. Откуда-то сбоку метнулось черное. Они оба отскочили. Миро – дальше, и его не зацепило. А по руке Клина прошлись бритвенно острые когти.

Старая куртка разошлась тремя полосами, и что-то блеснуло на предплечье капитана. Свет, сочившийся из руки вместо крови, не давал отвести глаз. Что там, под кожей? Что-то гладкое, блестящее, с ломаной линией острых граней. Миро не успел рассмотреть. Капитан дернул рукав куртки, резко развернулся. Движением быстрым, как ненавидящий взгляд, выхватил что-то из странной сумки на поясе.

Осколок. Не просто стекло – отражающее зеркало, как у Матери, но откуда? По гладкой поверхности скользнул свет белой луны. Зверь, крутнувшись, кинулся на Клина, но тот обернул к нему осколок. Свет врезался в шкуру, зверь взвыл и отпрыгнул на несколько шагов. Наклонил башку, проскреб лапой землю.

Он наверняка кинулся бы снова, но отражение опять его нашло. Зверь бежал.

Спаслись! И следом за радостью Миро кольнуло разочарование. Зверь не убит, Клин просто прогнал его, причем сделал это так же, как и Матерь.

– Рядом логово, – сказал капитан, потерев пальцами воздух так, будто просеивал песок. – Обычно они бегут сразу, а этот защищал территорию.

– Я хотел, чтобы ты убил его.

– Ты хотел, чтобы я вернул останки. А убить не могу, не этим. – Клин убрал осколок обратно в сумку. – Но нам повезло. Добычу, которую не смогли сожрать за раз, тащат в логово.

– Думаешь, это то самое?

– Понятия не имею.

Выбора у них все равно не было. Вряд ли у капитана завалялась карта, где отмечено каждое логово, а сами звери в гости не позовут. Живых уж точно.

Без Клина Миро никогда не заметил бы лаз, ведущий в логово. Со стороны – просто темный холм, облепленный неопрятными, похожими на седые драные тряпки наростами. Первый же шаг внутрь – и ноги поехали вниз по крутому склону. Так и скатились бы кубарем до дна, если бы ноги не врезались в основание дикой кости, подпиравшей потолок.

Темнота внутри ослепила. Резкий запах хищника, испражнений и смерти прибил к склону. Миро лихорадочно заскреб по камням руками, пытаясь развернуться, лезть наружу, бежать. Страх захватил так, что сдавило горло – не вдохнуть. Они никогда не выберутся, их просто сожрут!

Твердая, как железо, рука сжала плечо, Миро застыл, смог сделать судорожный вдох. И следом мягкий, но уверенный свет пронизал черноту. В руке капитан держал бутылку, наполненную белесой жидкостью. Молоко Зеркальной Матери легко разогнало мрак, вычерчивая резко уходящий вниз обрыв, далекий пол внизу, усыпанный костями и обломками человеческих вещей.

Зверя не было.

– Давай спускаться, юнга.

Нащупав ногой уступ, Клин слез и предложил руку Миро, но тот мотнул головой и спрыгнул сам. За гордость пришлось платить вывихнутой лодыжкой.

Первый же шаг по дну логова отозвался неприятным хрустом. На что именно он наступил, знать не хотелось. И все же пришлось оглядеться. Все кости здесь были или уже старыми, или слишком хорошо обглоданными. Миро сомневался, что сможет узнать останки прабабушки, если они превратились в это… Клин не сомневался ни в чем. Без церемоний он ворошил ногами кости и тряпки. Наклонялся лишь изредка и как-то неловко, будто его тело для такого не годилось.

Миро то и дело оглядывался, будто в любой момент из лаза мог выпрыгнуть зверь. Но показывать себя трусом перед капитаном не хотелось, так что он снова возвращался к поискам.

Один из скелетов был почти целый, не хватало только ноги от колена. И сохранилась не только одежда, но даже сумка. Кожаная, какие сейчас редкость. Поборов брезгливость, Миро присел на корточки и расстегнул ее. Изнутри выкатились сухие куски чего-то желтовато-белого, покрытые плесенью. Касаться их не хотелось, так что Миро пнул их подальше и только тогда принялся рыться в сумке.

– Дай-ка сюда. – Капитан подошел незаметно и забрал из рук Миро три блестящих желтых цилиндра, которые тот выудил со дна.

– Что это?

– Это?.. Это смерть. – Клин усмехнулся, взвесил цилиндрики на ладони. – Не думал, что они где-то сохранились, наверное зверь приволок сюда матроса с корабля. У него даже сухари остались. После крушения настоящую еду подъели в первые же дни.

– Какую еще настоящую еду?

– Мясо, рыбу, хлеб… Знаешь, как пахнет свежий хлеб, юнга? Не знаешь, конечно. Корочка хрустит, а внутри мякоть еще теплая…

Звучало вкусно, даже рот наполнился слюной. Но тут Миро заметил, что капитан собрался пересыпать цилиндрики себе в карман, и схватил его за запястье. Оно оказалось твердым, будто вместо руки с костями и мышцами был протез.

– Эй, я заплатил. Значит, вся добыча моя!

Капитан ссыпал два цилиндра на ладонь Миро, а один бросил в карман своей куртки. Честно или не честно, но пришлось проглотить. Вообще-то, он не рассчитывал, что Клин отдаст хоть что-то.

– Расскажешь, как этим пользоваться? – спросил Миро.

– Посмотрим, – отозвался Клин. – И «это» называется патрон.

Торопить капитана с разъяснениями Миро не стал, сам понимал, что из логова надо поскорее выбираться. Они еще раз оглядели ковер из костей, но так и не нашли останков прабабушки. Миро с досадой вздохнул:

– Есть идеи, где другое логово?

Капитан мотнул головой:

– Ночь кончается, нужно возвращаться.

– Я же заплатил!

Но Клин неумолимо полез наверх. Миро оглянулся в глупой надежде, что откуда-нибудь выскочит тот самый зверь и они еще успеют отбить у него останки прабабушки. Потому что иначе об этом придется забыть. Второго револьвера, чтобы оплатить еще одну вылазку, у него не было.

– Но мы договаривались! – крикнул он в последней отчаянной попытке. – Я должен найти и вернуть!..

– Вернуть куда? – Клин остановился и обернулся. Что-то болезненное было в выражении его лица. – Ты так и не понял, юнга? Они все здесь. Все наши мертвые – здесь или в других норах. Тебе некуда ее возвращать. Никуда они не уплывают.

Миро так и замер с приоткрытым ртом, с невырвавшимися словами для спора. Его будто по голове ударили. Нет, как можно поверить в такое? Он выпалил, по-детски повышая голос:

– Тогда зачем ты вообще взялся за работу? Зачем согласился, если заранее знал?!

– Идем домой.

Всю дорогу назад капитан Клим ванн Клифф напевал странную песенку:

Что нам делать с пьяным матросом,

Что нам делать с пьяным матросом…

* * *

Башня нарядно сияла в малиновых лучах солнца. Невообразимо огромная в сравнении со жмущимися друг к другу домишками, собранными из всего что придется. Так и видно, что город их хрупок и сиюминутен, а Величественная Матерь, облаченная в зеркала, была, есть и будет вечно. Люди тянулись к ее подножью со всего города. Близился час утреннего кормления.

Обычно Миро бежал туда наперегонки со старшей сестрой, они толкали друг друга в бок, чтобы отвоевать право первым припасть к сосцу Зеркальной Матери, еще спело набухшему, полному сытного сока. Первые глотки всегда казались вкуснее и набивали живот так, что потом до обеда не хотелось есть. Но сегодня Миро уступил сестре без боя, и дело было не только в ноющей лодыжке.

После возвращения из неродящих земель он поспал не больше часа и уже клял себя, что вообще решил лечь. Казалось, голова стала железной и не хуже якоря тянула вниз, а усталые ноги и рады были бы подчиниться. Но Миро не мог, конечно, приходилось исправно переставлять их по очереди, чтобы не выдать семье, чем он