Ухорез 3 - Василий Горъ

из-за загадочного исчезновения улик, одиннадцать раз загадочно побеждавшая в дуэли противников не в пример сильнее себя и прочая, и прочая. Но больше всего лично меня удивляет тот факт, что его досье ни разу не попадало в сводки происшествий, готовящиеся лично для меня. Поэтому… вы сейчас в Белоярске, верно?

— Да, Анатолий Игоревич.

— Как я понимаю, Владимир Иннокентьевич пока по каким-то причинам не в состоянии связаться с любящим батюшкой?

— Ну да: он внимательно слушает нас.

— Тогда убедите его не торопиться… до прилета Григория Денисовича — он обеспечит соблюдение правил вызова, оглашения условий и самой дуэли. Кстати, Олег Леонидович, вы нас очень обяжете, если выберете публичный формат проведения этого мероприятия — личности, подобные этой, обязаны отвечать за свои проступки прилюдно. И последнее: я вам вот-вот скину один интересный документик — прочитайте его как можно внимательнее, ладно?

…Генерал Анциферов прилетел в «Ландыш» минут через сорок. К этому времени я успел и ознакомиться с «интересным документиком», и переварить информацию о «милых шалостях» Резанова-младшего, и сообразить, на что именно намекал Голицын, и самую чуточку остыть. Поэтому, приняв звонок Григория Денисовича, объяснил, где нас искать. Затем поднялся с кресла, в котором убивал время, прогулялся к примерочным и сообщил дамам, что гость уже прибыл и вот-вот заявится в «наш» магазин. А после того, как услышал три варианта обещания «Уже заканчиваю…», пересек демонстрационный зал, весело подмигнул двум продавщицам-консультанткам, бледным, как полотно, и остановился в паре шагов от входной двери.

Почему именно там? Да потому, что тушка Владыки Воздуха лежала метрах в семнадцати-восемнадцати от меня, а я был не готов демонстрировать реальный радиус своей зоны контроля.

Генерал, мрачный, как грозовая туча, нарисовался в поле зрения от силы через минуту, быстрым шагом дошел до двери, жестом оставил одну четверку бойцов сопровождения снаружи, второй в том же стиле приказал следовать за собой, переступил через порог, вцепился в протянутую руку и не стал строить из себя честную девочку:

— Выжимку из досье этого похотливого ублюдка прочитали?

Я утвердительно кивнул:

— Да. И пребываю в ярости.

Он поиграл желваками и собрал в одно предложение оба утверждения, намеренно выделенные Анатолием Игоревичем жирным шрифтом:

— Четырежды признавался невиновным в изнасиловании мещанок и еще в восьми подобных уголовных делах проходил свидетелем!!!

— А час назад попробовал облапать мою матушку и наших помощниц Воздухом… — добавил я и, видимо, дал волю сдерживаемым чувствам, так как во взгляде Анциферова появилось злое предвкушение:

— Значит, допрыгался. Кстати, где он?

Я мотнул головой в нужном направлении и усмехнулся:

— Лежит. За манекенами. И ждет, пока я о нем вспомню…

— Лежи-и-ит? — довольно оскалился Григорий Денисович и повернулся к одному из подчиненных: — Паш, для будущего фильма нужна картинка. Как можно более унизительная…

Здоровяк в глухом шлеме и в очень серьезном «обвесе»

молча закинул автомат за плечо, аккуратно извлек из небольшого кофра профессиональную видеокамеру и отправился заниматься делом. А мы с Анциферовым прошли в мягкий уголок, опустились в кресла и сразу же встали. Ибо заметили моих дам, закончивших примерки и вернувшихся в зал.

Следующие пару минут убили на обмен любезностями, затем помогли женщинам опуститься на диван, сели сами и решили, что можно начинать. Вот я и начал — потянул к себе кокон напрямую. То есть, роняя им манекены с платьями, блузками, юбками и другим шмотьем. А после того, как куча-мала подползла к журнальному столику, поднял ее на попа, пару раз встряхнул, избавляя от тряпок, «обнаружил», что господин Резанов болтается в воздухе вверх ногами, вернул его в «стандартное» положение и избавил от ленты.

Истерить при «непонятном мужике в гражданке» и четырех «спецах» герой-любовник не решился. Но норов показал — заявил, что нам это даром не пройдет.

— Вы имеете в виду испытанное вами унижение? — полюбопытствовал генерал.

— Да!

— Так, мы, собственно, и ждем реакции… — заявил он, подождал секунды три-четыре и повернулся к моей родительнице: — А вот так, со стороны, вроде как, выглядит мужчиной.

— Ага… — подтвердила она и презрительно поморщилась: — Но это не так — судя по тому, как это ничтожество в штанах вело себя в магазине женского белья, оно в состоянии надувать щеки только в присутствии мещанок или тех, кто кажется слабее. А так тряпка тряпкой: десять минут стоял на голове в том магазине, потом четверть часа протирал собой полы, порядка двадцати минут провалялся в углу тут, но так и не набрался мужества вызвать на дуэль моего пятнадцатилетнего сына!

— Так Олег Леонидович — мужчина. А у патологических трусов нет ни мужества, ни достоинства, ни чести… — фыркнул он и загнал Резанова в тупик с одним-единственным условно достойным выходом: — Кстати, я считаю, что патологическим трусам не место в благородном сословии. Поэтому сегодня же выложу в Сеть видеозапись этой беседы и воспользуюсь всеми имеющимися возможностями для того, чтобы Позор рода Резановых стали узнавать в лицо даже дети.

— Я не трус и не позор рода!!! — взвыл Владимир Иннокентьевич и решил, что нашел способ выкрутиться: — Но вызывать на дуэль пятнадцатилетнего мальчишку недостойно дворянина!

— Вы не учли три небольших нюанса, каждый из которых позволяет вам вызвать Олега Леонидовича на дуэль без репутационных потерь… — парировал Анциферов. — Во-первых, господин Беклемишев уже эмансипирован, а значит, является совершеннолетним. Во-вторых, он — глава независимой ветви рода, соответственно, считается выше вас по статусу. И, в-третьих, перед вами кавалер трех боевых орденов, что автоматически поднимает его над вами еще как минимум на одну ступень. Впрочем, вам, позору рода, вдумываться в эти нюансы наверняка некогда: вы ищете способ выкрутиться. А его нет: запись нашей беседы будет выложена в Сеть в любом случае. И через считанные часы вы превратитесь в символ трусости, подлости и ничтожности, а ваш род…

Резанов, успевший побагроветь от унижения, не стал дослушивать этот монолог и, поймав мой взгляд, потребовал, чтобы я выпустил его из этого «чертового захвата».

Я пожал плечами и «скинул» кокон, а Великий Маг… рассмешил — прикрылся щитом, выхватил из кармана телефон, ткнул в сенсор быстрого дозвона, дождался ответа и заорал:

— Папа, меня убивают! В «Ландыше»!! Точнее? Э-э-э… в магазине «Боярыня»!!!

Продолжил отжигать и после того, как пожаловался — выслушал приказ отца, вывел его голос на внешний динамик, врубил камеру и повернул