Ученица сильнейшего мага - Екатерина Политова

Но он, словно ничего особенного не произошло, присел рядом со мной. С чашкой кофе в руках.

Его спокойствие было невыносимо и в эту секунду оно меня просто шокировало.

Он равнодушно отпил кофе, как будто вокруг не бушевала стихия. Вокруг него клубилась тьма, оберегая ректора от атак моей магии. Сила воздуха снова и снова, словно белые воздушные лезвия, ударяла в его щит из тьмы, но он и бровью не повёл. Такая сила... а ему хоть бы что!

Он хладнокровно разглядывал меня, его будто вообще не напрягало то, что сейчас происходило.

Всё, что я могла чувствовать — это магия, магия, магия, нескончаемый невероятный поток. Она была неуправляемой, её невозможно было сдержать. А я была лишь проводником.

— Поднимайтесь, ключ не ронять, — прозвучал новый приказ.

— Не могу…

— Поднимайтесь, иначе заблокирую вашу магию, вернетесь домой безумной, — холодно произнес ректор.

Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда яркий воздушный удар пришелся по его щиту из тьмы. Темнота вокруг Адама фон Кирса лишь сгустилась, будто реагируя на мою магию.

Он неприятно щелкнул меня пальцем по подбородку.

— Поднимайтесь живо. На ноги, я сказал.

Взяв меня за руку он потянул на себя и поднялся, пришлось пошатнувшись тоже встать. Тело слушалось плохо. Мне показалось, что ректор в этот момент был единственным маяком в хаоса моей собственной магии.

И тут Адам фон Кирс, словно не замечая всего этого, забрал из моих трясущихся пальцев ключ от кандалов и заставил взять его кружку.

— Подержите-ка, только кофе не разлейте, — сказал он спокойно и опять полез в карман пиджака. — И не разбейте. Это моя любимая кружка.

Я чувствовала себя неловко и откровенно глупо. Но кто бы знал, что так сложно держать в руках наполовину полную кружку с кофе! Я ухватилась за неё, как за нечто важное. Обнаружив вдруг, что боль в теле стала не такой яркой и резкой, когда я сосредоточилась на таком казалось бы простом деле.

— Одной рукой, — велел ректор и полез во внутренний карман пиджака.

Когда он взял меня за левую руку, то я чуть не уронила его проклятую кружку. Ветер завывал вокруг низким гулом, волосы лезли мне в лицо.

— Сосредоточьтесь, Аннабель, — отругали мне. — Это ваша рука и ничья больше. Магия не управляет вашим телом. Истощает - да, но не управляет.

Вот только возмутиться сил не хватило, пальцы не слушались, а колени подгибались. Вокруг становилось всё темнее и я всё больше ощущала это странное чувство, будто тьма проникает в мою магию… и словно поглощает её.

— Так, моторика не нарушена, руки чувствует, даже ключ не выронила, — деловито говорил ректор.

Он спокойно достал из внутреннего кармана пиджака широкий кожаный ремешок с металлическими мерцающими вставками.

— Держите крепче, можете даже отпить если получится, там отличный инцанский кофе, — сказал он, сжав моё запястье.

— Вы что издеваетесь? — я шокировано подняла на него глаза.

— Ага, зрачки не расширены, — констатировал ректор вглядываясь в моё лицо, а затем осторожно затянул ремешок на моей руке, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Едва кожи коснулся металл вставок, как я почувствовала, что магия начала затихать, словно кто-то поставил преграду между мной и этой бурей.

Я смотрела на него и в тот момент Адам фон Кирс казался мне поистине зловещим. Его фигура, окруженная клубящейся тьмой в центре бушующей бури. Его спокойные глаза, холодные и безразличные ко всему хаосу вокруг, откровенно меня пугали.

Он неожиданно забрал у меня из рук кружку и поставил её на землю. Затем, резко и уверенно, затянул второй ремешок на моём запястье.

Невероятное напряжение резко исчезло, затаилось где-то внутри, отозвавшись давлением в груди. В этот миг силы окончательно покинули меня, и голова закружилась, мир поплыл перед глазами. Я потеряла равновесие и качнулась вперёд, но ректор удержал меня за плечи. Его хватка была крепкой, но он тут же сделал полшага назад, сохраняя дистанцию.

Ветер на площадке утих, оставив на плитке лишь следы бушующих воздушных лезвий. Тьма вокруг ректора так же рассеялась и меня ослепило солнце.

Я вздрогнула, когда Адам фон Кирс, не говоря ни слова, протянул руку и мягко убрал мешающую прядь волос мне за ухо. Его жест был небрежным, будто всегда вот так поступал со студентками.

— Да что вы… — хотела возмутиться я заплетающимся языком.

— Правила касательно внешнего вида выучить наизусть, — строго произнес он. — В следующий раз волосы огнем укорочу.

Я хотела отшатнуться, но он всё ещё держал меня стальной хваткой.

— О дальнейший уроках со мной вы не имеете права рассказывать ни единой живой душе. Ясно?

— Да…

Нет. Ничего мне не ясно! В голове был просто рой вопросов, которые я сейчас была не в состоянии озвучить. Голова кружилась настолько сильно, что я с трудом могла сфокусировать взгляд. Руки дрожали и казалось, что вот-вот я потеряю сознание.

— В первый раз я отключилась, — прошептала я, вглядываясь в холодные глаза.

— Конечно, это не удивительно. Вы бы и сейчас отключились, если бы рядом не было меня, — дернул он темной бровью, чуть задрав подбородок. — Если вы снимете эти браслеты без моего ведома, — сказал он тихо, но отчётливо, — то я накажу не вас, а ваших родителей.

Шок и возмущение захлестнули меня, я даже забыла, как дышать. В голове мгновенно прояснилось.

— Вы... вы не посмеете! — сорвалось с моих губ.

Он окинул меня ледяным взглядом и хладнокровно ответил:

— Можете проверить, — отрезал ректор и выразительно посмотрел на золотое кольцо на моем указательном пальце. Похоже, это был какой-то следящий артефакт.

Затем он отступил назад и передал меня куратору Аните, которая сдержанно взяла меня под руку. Ректор же, подхватив свою драгоценную кружку, направился в другую сторону. А ведь мог бы и сразу её поставить... а не проверять мою "моторику"... Фон Кирс вдруг обернулся и взглянул на меня так, словно сделал последнее предупреждение, а затем был таков, свернув на тропку ведущую в сторону центральной площади.

— Идемте, доведу вас до вашей комнаты, — участливо произнесла куратор. — Хотя ректор… мог бы и… — она поджала губы не решаясь продолжить.

А я не стала спрашивать. Как же хотелось лечь в постель и накрыться одеялом с головой и чтобы никто не трогал!

Но стоило