Выживала. Том 4 - Arladaar

— Недовольная! — рассмеялся Андрон. — Входите, сейчас на стол накроем. Мы сегодня ничем не занимаемся, лишь с утра за скотиной убрались, молока надоили, сидим, прохлаждаемся. Зимой в деревне хорошо: огорода нету, скотине только сено подавай да навоз выкидывай.

И здесь дома жарко, как во всех деревенских домах: печка хорошо протопилась с утра. Хозяева на обед сварили щи из свинины с капустой, но при виде дорогих гостей не стали угощать их таким простым блюдом. Нина нажарила мяса, отварила пельмени, принесла из ледника самодельную копчёную колбасу-завитушку. Потом расселись за столом. Батя подмигнул и достал из авоськи привезённую в гостинец поллитровку.

— Ну, как поживаете? — поинтересовался Андрон.

— Да всё хорошо, — заявил Григорий Тимофеевич. — Женька спортом занимается, учится хорошо, мы работаем, понемногу в новой квартире обставляемся.

— А вы на какой улице живёте, всё забываю? — поинтересовался Андрон.

— На Хитарова, — заявил батя.

— Так Соловьёвы там же живут! — удивился Андрон, встал из-за стола и подошёл к тумбочке, вытащил из неё письмо и внимательно вгляделся в обратный адрес. — Точно! Улица Хитарова, дом 20. Вы их там что, ни разу не видели? Наташка не попадалась?

— Ни разу не видели, — подтвердила Мария Константиновна. — Город большой. Народу много.

Про этих Соловьёвых Женька слыхал от родителей. Наталья была двоюродной сестрой его матери, тоже жила в Ванаваре, и уехала оттуда довольно давно. Была старше на 3 года, что ли. Несмотря на родственную связь, не виделись двоюродные сёстры уже очень давно, не менее 10 лет. Причём получалось так, что с дядей Андроном, который был третьим, самым младшим братом их отцов, поочередно и довольно регулярно виделись что та, то другая. Дядя Андрон постоянно хотел, чтобы родственники как-то все вместе собрались, и никогда это не получалось.

— Ну вот их адрес, сходите как-нибудь, навестите, — заявил Андрон и показал Марии Константиновне конверт. — Родня — это дело святое. Раскидала нас судьба по разным адресам, и ничего тут не поделать. Но надо как-то вместе собираться. А то так помрёт кто-нибудь, и знать не узнаешь где и когда.

— Ну ты, Андрюшка, скажешь тоже! — замахала руками баба Нина. — Прекращай уже ерунду говорить про смерть какую-то. Тьфу-тьфу-тьфу. Давайте попляшем лучше.

— А вот это дело! — согласился Андрон и залихватски подмигнул Женьке. — Можно и поплясать. Што мы, не русские люди штоль?

Андрон залез в шифоньер и достал аккордеон очень старинного вида. Аккордеон был зелёного цвета, меха чёрные, смазанные воском, кнопки белые и сбоку надпись вязью, по-иностранному: Hohner Verdi II.

— Трофейный! — с гордостью заявил дед Андрон. — Из Германии привёз! А ну, давай, православные!

Дед Андрон сел на скрипнувшую кровать, накинул ремни аккордеона на плечи, широко растянул меха, сделал несколько прокачивающих движений и как начал наяривать «Валенки», потом «Полна моя коробушка», потом «Комаринскую», потом «Светит месяц», потом «Яблочко» и «Виновата ли я», и в конце, как водится, протяжно-заунывную «Ой, мороз, мороз, не морозь меня».

Надо сказать, дед Андрон играть умел. Шибко умел. Обладал тем редким и ценным талантом, который вызывает глубокие чувства и слёзы слушателя. Ни одной фальшивой ноты, ни одного неправильно сыгранного участка! Именно сейчас Женька понял, почему на русские свадьбы всегда звали гармонистов и платили им большие деньги. Ведь обладая таким талантом, доведёшь слушателей до такого состояния, что им не будет жалко ничего.

Батя, хряпнувший 50 грамм с Андроном, при первых аккордах сначала сидел, потом встал и начал плясать. Глядя на него, встала и Мария Константиновна, посадив Анастасию рядом с Женькой. Уже через 2 минуты вся троица плясала и в голос подпевала, так как слова песен были им хорошо знакомы.

Великая сила искусства! Женька заметил, что у Нины и у Марии Константиновны, несмотря на весёлую музыку, даже во время пляски закапали слёзы из глаз, а когда дядя Андрон заиграл «Ой, мороз, мороз, не морозь меня…», а женщины протяжно запели, появились слёзы и у отца, настолько проняла его эта песня. Наверное, вспомнилась деревенская неприкаянная юность в далёком, забытом богом и людьми посёлке, где временами неделями не было света и только гармошка в деревенском клубе, при свете свечи, служила спасением для молодёжи. Женька тоже растрогался, ощутив свою принадлежность к русскому народу. Пронял его дед Андрон до глубины души…

И даже Анастасия, стоявшая на кровати, держась за Женьку, услышав доселе незнакомый звук аккордеона, запрыгала, замахала руками, запищала и радостно схватила Женьку за ухо, а потом попробовала укусить, настолько поразило её русское народное искусство!

Расставались с трудом. Уже и на электричку выходить охота, а Некрасовы всё не уходили. Андрон, сдвинув ушанку на ухо, стоял рядом с деревенской калиткой и продолжал наяривать на аккордеоне, привлекая музыкой внимание всей деревни и собак, разразившихся громким лаем. Нина там же плясала, отбивая чечётку галошами по утоптанному снегу.

— Всё-всё, мы пошли! — махнул рукой батя. — До электрички 20 минут, надо идти, а то пока дотащимся. Ладно, давайте, счастливо оставаться, всего хорошего. Авось ещё свидимся неоднократно!

Дед Андрон с Ниной по привычке нагребли племяшам целую авоську крупной деревенской картошки, которую не купишь в магазине, положили свёклы, морковки, завитушку копчёной колбасы и кусок толстого розового сала, посыпанного крупной хрусткой солью и чесноком.

Пока ехали на вечерней электричке домой, Женька размышлял о родственных связях семьи Некрасовых. Для него такие близкие отношения с родственниками казались удивительными. Он своих двоюродных братьев и сестёр вообще не знал, хотя они, несомненно, были, батя неоднократно рассказывал про них и своего брата. И уж конечно, никогда не приходило в голову, например, узнать, как живёт племянница Сашка Смелова и два её брата меньшего возраста. Когда встречались с Кешей, Женька лишь мельком интересовался, как дела у детей, как здоровье жены. Больше они его никто не интересовали. А ведь он был по отношению к Сашке так же, как и Андрон к Марии Константиновне: дядя. При этом даже батя, Григорий Тимофеевич, не будучи прямым родственником Андрону, иногда ездил сюда, в удовольствие помогал по хозяйству, копал картошку, косил сено, ходил с Андроном на рыбалку, в лес. Родня!

И вот теперь Соловьёвы… Интересно, какие они… Как раз с ними здешние глубокие родственные связи почему-то не работали…

…На следующий день после поездки к деду Андрону Некрасовы отдыхали, а потом всё-таки не утерпели, решили съездить покататься на лыжах, причём Женька уговорил поехать на домашнюю трассу их спортивной школы, на гору Маяковую, не на Соколиную, куда они ездили год назад.

— Мне кажется, у нас лучше! — заявил Женька. — Склоны хорошие, есть трассы любого уровня сложности.