Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

Так что не буду богов гневить, всё прекрасно. Молодой, здоровый, к тому же хоть и мелкий, но дворянин. Много чего умею, много чего знаю. Неплох как лекарь. Силен как волшебник. А если уж совсем начистоту, то и как вор хорош. Что ещё человеку для полного счастья надо?

Есть и недостатки в моей ситуации. Например, семья не из бедных, но и не из богатых. Бедность всякая бывает – у одних каша жидкая, у других бриллианты мелкие, мы где-то посредине. Пока отец работает, деньги есть, но чтобы платить за учёбу в гимназии, нам приходится сильно экономить. Думаете, почему я отличник? Учиться нравится? Щаз-з-з! Отличники только половину за обучение платят, а семье оно сильная подмога. Прислуга приходящая, приёмов не устраиваем, выезда не держим. Такая вот у нас благородная дворянская нищета, которой завидуют многие простолюдины. Но для большинства одноклассников такая жизнь – убожество и крайняя бедность, почти нужда, ведь у нас в основном учатся дети из обеспеченных семей, пусть далеко не все дворяне. Уже то, что карманные деньги сам себе зарабатываю, вызывает у них презрительное сочувствие.

Папа хочет, чтобы я поддержал семейную традицию и пошёл по медицинской части. Пусть с деньгами негусто, но определил меня в лучшую гимназию. Сейчас я её заканчиваю и собираюсь учиться дальше. На столичный университет денег не хватит, придётся доучиваться в провинции. Хотя теперь стали доступны и другие варианты. У меня-прежнего дар не пробудился, и он очень переживал. Сейчас я стал волшебником, а они востребованы. Тут с технологиями не очень, в основном магия рулит. Чародеев требуется много, а где их взять? В техномире инженера можно выучить, а чтобы магией управлять, обязательно надо иметь врождённые способности. Здесь по статистике на пять сотен людей один одарённый. Из десяти одарённых лишь трое становятся хоть какими-нибудь волшебниками, а остальные способны только управлять магическими устройствами. Мой отец из таких.

Подъем

Размышления прервал зашедший в комнату отец. Здоровенный, сильный и крепкий мужчина. Брюнет с гривой густых волос, одетый в вытертую до белизны на швах домашнюю куртку. Подойдя к кровати, папа ласково взъерошил мне волосы:

– Вижу, успокоился? И правильно! У тебя таких красоток ещё столько будет!

– Ладно, пап. Забыли. Просто сильно перенервничал и успокоиться не мог. Ты это… маме ничего не говорил?

– Нет, конечно! – ненатурально обиделся он. – Я же обещал.

– Если проболтался, то больше никогда с тобой никакими тайнами делиться не буду. Ты говорил, что с любой неприятностью переспать надо. Вот пересплю разок и тебе ничего не скажу!

– Я тебе пересплю! Поросёнок, как у тебя язык такие вещи говорить поворачивается?

– Так сам велел! Я вообще-то про неприятность говорю, а ты про что?

Отец дал мне лёгкий подзатыльник, велел готовиться завтракать.

Много отличий от нашего мира. Сняв ночную рубашку, вместо трусов и майки надеваю нижнюю рубаху и кальсоны, потом домашние штаны с поясом-шнурком. Одежда без пуговиц и резинок, на матерчатых завязочках. Следующим посещаю заведение, где царит массивный унитаз с начищенным латунным бачком над головой и цепью с рукояткой на уровне руки. В умывальне кран на раковине тоже латунный, а вода только холодная. Зеркало в деревянной раме, и в нём отражается обычный паренёк, таких в толпе двенадцать на дюжину. Не красавец, не урод. Теперь он – это я. Но у прошлого не было могучих мышц, рельефно расположившихся на теле. Запястья стали шире, а костяшки кулаков неплохо набиты. Мышцы ладно, под рубахой не видны, а кулаки как обосновать?

На завтрак получил от мамы тарелку манной каши с вареньем, стакан чая и бутерброд с сыром. Про вчерашние слезы в отцово плечо она тактично «не знала» и именно поэтому относилась ко мне как к выздоровевшему после тяжёлой и продолжительной болезни.

– Ты помнишь, какой сегодня день? – спросила она.

– Угу. Понедельник.

– Забыл?! Ты не помнишь, что у вас будет испытание и экзамен?!

Точно, забыл. Прежний настолько расстроился, что даже не вспомнил о грядущей проверке магических способностей, хотя раньше её ждал и очень надеялся пройти. Однако не признаюсь в юношеском склерозе.

– Не, мам, помню. А не волнуюсь, потому что точно знаю, что я гений, будущий архимаг и повелитель гарема. И очень скромный. У меня всеобъемлющая, просто вселенская, можно сказать, божественная скромность.

Отец захохотал, а мать не удержалась и высказала:

– Скромник! Первый раз с девчонкой поцеловался и уже про гарем мечтает! – Потом поняла, как подставила отца, и смущённо замолкла.

– Проболтался! – ехидно высказал я и мстительно добавил: – Вот скажу маме, что ты велел переспать с этой неприятностью, будешь знать.

После этих слов не стал ждать подзатыльника, а сбежал к себе в комнату. Сегодня будет испытание, и начнутся выпускные экзамены. У меня отличные оценки и ни одного замечания в кондуите за все годы учёбы. Это очень хорошо для аттестата, а репутация умного, но безынициативного ботаника великолепна для характеристики. Странно? Ни капли. Инициатива среди молодых здесь не приветствуется. Вот когда послужишь да станешь начальником, тогда думай и предлагай что хочешь. В рамках своего чина, конечно. У начинающего чиновника хороший почерк важнее ума. У армейского рекрута умение маршировать на парадах важнее меткой стрельбы. «Ибо не случайной меткостью побеждаем битвы, но плотностью залпа и ускоренной перезарядкой арбалетов», – так написано в Пехотном Уставе.

В гимназию требуется ходить в форме. Вообще в этом мире, во всяком случае в этой стране, форму носят все хоть что-нибудь из себя представляющие. Причём право на ношение надо заслужить. Не служившие – и бедные крестьяне, и богатейшие купцы – не имеют права даже на пуговицу с гербом. Поступив на службу, пусть рядовым солдатом или заштатным канцеляристом, ты начинаешь до конца своих дней с гордостью носить мундир на службе и вне её.

В отставке или сидя дома носи что хочешь. Однако выйдешь в партикулярной одежде погулять по городу – вдруг окружающие подумают, что ты какой-нибудь лавочник, а ты же цельный почтальон! Обидно будет. Скандал может получиться. Потому военные, особенно не из богатых, только мундир и носят. И упаси тебя боги перепутать и одеться не по чину или, того хуже, в чужую форму. Если простолюдин, могут десяток горячих всыпать или недельки на две в холодную посадить. С благородными хуже: пара месяцев в крепости за надетый по пьяни чужой мундир – не самое страшное. Бывали случаи, за чужой галун из полка гнали. Кстати, и правильно делали;