Ангорский - Иван Морей

— Еще чего! — вспыхнул Виктор, вскакивая со своего места. — Затронута моя честь. Проиграть этому уроду? Я не могу простить ему такого унижения.

— Остынь. Сначала выслушай меня, — Максим Викторович схватил сына за руку и прилагая усилие, потянул вниз, заставляя опуститься на диван.

— Я отомщу ему. Теперь я возьмусь за дело, — слегка повысил голос Ветров старший.

Сын замолчал и приготовился внимательно слушать.

— У них в поместье находится важный артефакт. Он должен стать нашим. Я давно уже разрабатывал схему, как незаметно завладеть им, не потеряв репутации. Постараюсь оформить опеку над мальчишкой.

— Опеку? Ты с ума сошел? — Виктор недоверчиво уставился на отца. — Еще и дома я буду видеть эту ненавистную рожу? Может, мне еще и братом называть его придется?

— Нет, не придется, — попытался успокоить его Максим Викторович. — Он останется жить в своем полуразрушенном поместье. Я просто заберу нужную вещь, в остальном всё будет по-прежнему. А вначале я еще попорчу ему нервы, нашлю на владения проверки, подниму налоговые ведомости, натравлю чиновников из министерства, которые начнут угрожать ему полным отъемом земли. Когда пацан окажется на грани паники, я явлюсь как спаситель и предложу опеку. И он подпишет бумаги сам.

Виктор немного расслабился. А отец продолжал:

— Но ты должен держаться в стороне, чтобы не испортить мне весь замысел, понятно?

Виктор сидел с угрюмым, недовольным видом. Он даже не пытался скрыть свою досаду.

— Но как можно назвать это местью? — буркнул он. — Мы просто заберем какую-то цацку, а он продолжит ходить по земле?

Максим Викторович снисходительно улыбнулся, глядя на сына как на неразумное дитя.

— Этот артефакт позволял раньше роду Ангорских совершать пространственные переходы без всяких порталов. Если он сможет им воспользоваться, мы потеряем все свои доходы. А если я отниму его — род Ангорских никогда уже не поднимется из небытия и скоро вымрет. Устраивает тебя такая месть? — Максим Викторович внимательно вгляделся в лицо сына.

Виктор обреченно кивнул.

— Тогда держись от него подальше, ты не должен быть ни в чем замаран, даже если когда-нибудь вскроется вся правда.

Отец похлопал сына по руке и поднялся, чтобы выйти из комнаты.

* * *

Ужин в малой столовой был в самом разгаре. Запеченная Марьей утка с брусничным соусом пахла одуряюще. Прядущий невольно сглотнул слюну, хотя Иван, судя по воспоминаниям, частенько ел такое. Рядом дымился картофель с укропом и стояла тарелка с тонко нарезанным домашним сыром.

Аристарх сидел на отдельном стуле, подложив под лапы расшитую золотом подушку. Кролик ел с достоинством, аккуратно подцепив кусочек сыра лапой и при этом умудрялся сохранять такой вид, будто делает одолжение всей мировой кулинарии.

Марья и Степан застыли у буфета, не в силах отвести глаз от хозяина.

— Иван Алексеевич, — не выдержал Степаныч, когда Иван отложил приборы. — Простите за дерзость старого слугу, но… В Академии что-то случилось? Вы ведь даже голос другой имеете. Словно сталь в нем прорезалась. Раньше вы всё больше в книжках прятались, а теперь не узнать вас.

Иван поднял взгляд. На мгновение зрачки его глаз блеснули синим, и старик невольно сделал шаг назад.

— В Академии я понял одну простую вещь, Степаныч, — Иван вытер губы салфеткой. — Быть слабым в нашем мире — слишком дорогое удовольствие.

Марья прикрыла рот ладошкой.

— Ох, Ванечка, — прошептала она. — Точно дед ваш говорите! Да только у нас ведь защита на честном слове держится.

— Защиту мы поправим, Марья, — Иван едва заметно улыбнулся. — Как и всё остальное. Ты подготовь мне на завтра форменный мундир академии.

Женщина закивала и поспешно ушла. Старый слуга смотрел на Ивана одновременно с восхищением, надеждой и страхом.

Пол под ногами неуловимо дрогнул, но Ангорский успел почувствовать этот толчок. Он посмотрел вниз.

— Довольно лирики, — скомандовал голос кролика в голове Ивана, — утка была приемлемой, хотя брусника слегка горчит. Пора заняться делом. Алтарь не ждет, а твои магические каналы звенят, как перетянутые струны. Если мы не сбросим напряжение в систему дома в ближайший час, у тебя дым из ушей пойдет.

Иван убрал салфетку с колен, встал и обратился к слуге:

— Степаныч, принеси фонарь. Мы с Аристархом идем в подвал, к центральному узлу.

— В Алтарный покой? — старик побледнел. — Но туда много лет никто не спускался. Там же даже крысы не живут. Ключ-то у меня есть, но пустит ли вас дом?

— Стены знают своего хозяина, — Иван кивнул кролику. — Пойдем, Пушок. Пора вернуть этому дому голос.

Кролик запрыгнул ему на плечо.

Перед спуском произошла небольшая заминка. Степаныч, отперев дверь подвала, взял фонарь в руку и, сделав вид, что не слышал приказа, юркнул вперед.

— Постой, ты подождешь нас здесь, — решительно заявил Иван, не трогаясь с места.

— Да как же, молодой господин, я оставлю вас одного во тьме. Там и ловушки есть родовые, вы можете пострадать.

— А ты видишь магические ловушки и можешь их нейтрализовать?

— Нет, но…

— Без но. Ты остаешься наверху.

Степаныч передал фонарь Ивану и поплелся на выход, а Прядущий, с кроликом на плече, медленно двинулся вниз, внимательно разглядывая ступени под ногами. Круг света метался по мрачным каменным стенам и лестнице. Становилось все холоднее.

— А почему сюда давно не заходили? — поинтересовался кролик.

— Дед собирался навестить алтарь и поставить новый накопитель маны, когда вернется из похода. Но не успел.

— Ваня, — аккуратно спросил Аристарх, — а где вся твоя семья? Ты сирота?

От такого вопроса Ангорский даже остановился на ступеньке и задумался.

— Н-нет, не знаю. Родители и старший брат уже давно пропали. Отправились в экспедицию, в надежде добыть трофеи. А дед семь месяцев назад ушел на задание, он состоял на службе Императора и у него был магический жетон. Дед абсолютно точно жив, но найти его не могут. Я тогда уже поступил в академию и назначать опекуна не стали…

— Значит, Ветровы спешат захватить поместье, пока ты один?

— Видимо, так.

Иван осторожно продолжил спуск.

— Не кисни! Теперь у тебя есть я, — кролик важно надул щеки и распушил хвост. — Да и сам ты теперь… А кто ты, кстати?

— Прядущий Бездну, легендарный мастер пространства, — спокойно и как-то буднично ответил Иван. — И я совсем не кисну.

— Нам ли быть в печали, с такими-то титулами! — кроличий голос в голове Ивана клоунски рассмеялся.

Тяжелая дверь, обитая свинцовыми пластинами, к которой Ангорский приложил руку, открылась с утробным гулом. Фонарь выхватил из темноты Алтарный зал. Это было идеально круглое помещение из черного, как бездна, базальта. В самом центре на возвышении стоял массивный монолит из светлого камня, испещренный глубокими бороздами рун.