Страны без солнц - Карл Шрёдер

чтобы взглянуть на гигантский корабль. Он был построен по экзотическим лекалам и в нем имелось гораздо больше окон, чем в обычных абиссальских конструкциях. Окна сияли светом, открывая дразнящий вид на галереи и стены, покрытые красными коврами, — убранство, подобающее принцу; притом, однако, рядом с широкими окнами расположились ракетные порты и курносые гондолы пулеметных гнезд, каких следовало скорее ожидать на корабельном корпусе искателя приключений.

Хайден Гриффин, зажигатель солнц из Эйри, был и тем, и другим.

Леаль вдруг сообразила, как она бы выглядела, вздумай кто-то глазеть из этих окон: одна нога задрана вверх со ступней на крыше куттера, две руки цепляются за колпак, пока она всматривается. На ней был вышитый жакетик с гофрированными оборками на запястьях и узкие брюки; издалека она должна была походить на какого-нибудь разиню-пацана. Она залезла обратно, захлопнув колпак, и повела куттер прочь от чужестранного судна.

Она удерживалась от того, чтобы снова взглянуть на него, пока не достигла причала. Причал представлял собой длинную платформу, выступающую из стыковочного цилиндра; поскольку он крепился к цилиндру, а цилиндр вращался вместе с городским колесом, причал взмывал вверх и шел по замкнутому кругу, на завершение которого уходила одна минута. Обычно Леаль стыковалась с ним, останавливая куттер в точности там, где он только что проплывал, и ожидая, пока он снова не обернется вокруг нее. Сети на задней кромке причала мягко подхватили бы куттер, и центробежная сила тяжести опустила бы судно на поверхность причала. Вот только сегодня причал был переполнен народом.

Леаль снова распахнула колпак. «Эй!» — завопила она. — «Что вы тут делаете? С дороги!» Что бы ни крикнул в ответ дородный мужчина, балансирующий там на цыпочках, его слова унесло по воздуху, когда причал поехал вверх и в сторону. Что ж, она их предупредила. Да и слишком она устала для этих глупостей. Леаль перевела куттер в нужное положение и стала ждать, когда причал снова сделает оборот.

Так и случилось, но никто не обращал на нее внимания. Леаль посмотрела вверх и поняла почему: чудовищный корабль открыл огромные люки, и из него на длинный хобот огражденного трапа выходили люди. Леаль продудела своим гудком и закричала: «Прочь с дороги!», и тогда толпа на причале заметила ее и начала расходиться.

Она выждала еще один оборот, а затем позволила причалу проскользнуть, словно безмолвному клинку, под корпус куттера. Сеть поймала судно и плавно вовлекла его в движение. Когда причал пошел вверх, куттер со слабым стуком уселся на него. Сейчас Леаль весила всего пять фунтов, но чувствовать под ногами хоть какое-то тяготение уже было облегчением. Внезапно ощутив сокрушительную усталость, она порылась за спиной, вытащила куклу и кое-какие другие вещи, а затем выбралась наружу, чтобы забрать свой чемодан. Докеры знают, куда поставить куттер; она заплатит им позже. Прямо сейчас ей ничего больше не хотелось, кроме как добраться до дома, свернуться калачиком и уснуть.

Люди кричали и показывали куда-то мимо нее. В дверях корабля вырисовался чей-то силуэт. Нечего и сомневаться, кто это был — или, по крайней мере, что толпа на этот счет полагала. Леаль, вытаскивая чемодан из грузовой сетки куттера, против желания приостановилась. Она никогда не видала Гриффина вживую и часто задавалась вопросом, каков он может быть из себя.

Тот оказался худощавым мужчиной, удивительно молодым, одетым в обычный рыжеватый китель и серые брюки. На ногах у него были практичные летные туфли с обрезанным носком, и даже отсюда она могла разглядеть, насколько они потрепаны. Ей и в голову бы не пришло, что это Гриффин, не будь он в центре всеобщего внимания.

— Говорят, он лучший пилот в Вирге, — сказал кто-то.

Леаль не прятала скептической улыбки, но тем не менее эта и другие услышанные истории ее притягивали. Была у нее тайная слабость — воображать, что может жить на свете человек, который действительно был бы пилотом, искателем приключений и бывшим пиратом, инженером и спасителем целой нации.

— Это Слипстрим был, — говорил кто-то еще. — Они тогда вторглись и взорвали единственное солнце Эйри. Утопили всю нацию во тьме — кроме той зоны, которую могло освещать их собственное солнце. Способа безжалостнее, чтобы завоевать народ, ты себе не представишь.

— И Гриффин вернул им обратно солнце? — это спрашивал его маленький мальчик.

— Он долетел до самого Кандеса и украл нужные ему части из самого солнца солнц! А потом он построил для Эйри новое солнце.

Гриффин совершил именно то, о чем они говорили. Леаль даже чувствовала, что она с ним связана, пусть и отдаленно, потому что Антея Аргайр, сестра соседки Леали по комнате в колледже, по всей видимости была замешана в недавней революции в Слипстриме.

…И все же, героям не следовало доверять. В конце концов — что совершил Гриффин за последнее время? Ей казалось, что этой толпе следовало ждать ее, а не его; что люди должны вздыхать и замирать от ее слов, когда она рассказывает о своем приключении; что этоона должна быть той, кого приветствуют с возвращением дом…

— Эй! — Кто-то пихнул ее. Леаль пошатнулась и выронила книги и куклу. На долгую секунду она застыла в воздухе; когда же снова коснулась пола, то провернулась на носке ноги и открыла рот, чтобы огрызнуться на грубияна, кем бы он ни оказался.

Он оказался полицейским.

— Своей выходкой вы подвергли опасности этих людей, — сказал он. С опозданием она поняла, что это был тот самый здоровяк, который что-то орал ей раньше.

— Но ведь на посадочной площадке не положено никому находиться, — сказала она, взмахивая руками, чтобы сохранить равновесие. — Я подождала, пока они уйдут с дороги. Просто… я долго летела… я заблудилась…

— Чуть мне голову не снесла! — Он толкнул ее чуть выше груди; пошатнувшаяся Леаль прислонилась к боку куттера.

Он потянулся рукой вниз, выхватывая из воздуха медленно падающие «Устные предания зимних призраков». С видом омерзения он взял ее за один угол.

— Так вы читаете истории врагов?

— Я… я — преподаватель университета, — сказала она, удрученная тем, что в ее голосе не прозвучало гордости, которую ей следовало бы испытать при этих словах.

Полицейский презрительно ухмыльнулся:

— Апологетка, значит. Посмотрим, сколько у вас гордости останется после референдума.

— Ч-что?

— Ни у одного порядочного гражданина нет и быть не может никакой причины читать о них, — сказал полицейский. Он небрежно выбросил книгу с платформы. Леаль смотрела, как та уносится прочь, исчезая в темноте, словно медленно хлопающая крыльями птица. — А теперь убирайтесь отсюда, — сказал он, — пока я не арестовал вас за угрозу общественной