Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин

ядерной физике. Цитировал журналы, ссылался на какой-то институт в Черноголовке, отвечал на вопросы с таким авторитетом, хоть диссертацию пиши. Все верили. Оказался школьник из Самары. Одну научно-популярную книжку прочитал, и всё.

— Кто раскрыл? — Тимур, заинтересовавшись.

— Кто-то из питерских. Проверил ссылку на «журнал», журнала не существовало. Школьник сознался на второй день. Написал себе в ориджин «физик-ядерщик», и поверил. И мы поверили. Потому что кто проверяет?

Смех за столом. Ленка, не отрываясь от блокнота, хмыкнула.

Антон не смеялся. Мысль пришла тихо, без приглашения:

Подожди. Ему написали, кем быть. Первая строка, роль — и он пошёл играть. Не потому что он это, а потому что ему так написали. Школьник в Самаре знал, что он не физик. А мой калькулятор? Знает ли он, что он не то, чем его назвали?

Мысль не развилась. Антон не сделал вывода, не додумал, не оформил. Мысль легла, как файл, который скачал и не открыл.

Валера поверх пива поднял голос:

— А вы баксы к двухтысячному запасли? Что, нет? Ну вы и ламеры. Через три месяца будете пеплом на морозе, когда банкоматы встанут и холодильники отключатся.

Тошка, не отрываясь от кружки:

— Ламеры-рулезы, Валера. Я в банкомат не хожу. Я в подвале живу. У меня там рубильник свой, модем свой и консервы на полке.

Смех за столом.

Антон смотрел на них. Если бы они знали. Калькулятор о двухтысячном ни разу не дёрнулся. Значит, банкоматы не встанут и холодильники не сдохнут. Тошкины консервы не понадобятся. Валерины доллары тоже. Но сломается другое. Не так громко, не так смешно. И это другое сейчас смеётся в этом баре, пьёт пиво из керамических кружек и спорит про Пелевина.

Тимур рядом рассказывал Валере про поезд. Про сидячий вагон Казань — Кинель, про вторую электричку — опоздала на сорок минут, без отопления, про третью — уже стоя. Про соседа, который храпел так, что у него с верхней полки выпала сумка прямо на голову проводнице. Проводница сказала слово, которое Тимур не стал повторять, а только показал жестом: длинное, многоэтажное, с надстройками и подвалом. Сосед проснулся, извинился, и тут же заснул обратно. «Стоя спать я научился на втором курсе, — добавил Тимур. — Главное — прислониться к стенке и не думать». Валера захохотал. Тошка хлопнул по столу. Антон кивал. Нормальные люди. Нормальный вечер.

В углу зрения вспыхнуло зелёное.

Антон замер. Рука с кружкой остановилась на полпути ко рту. Полсекунды. Он зафиксировал, поставил кружку. Ровно. Не расплескал.

Сисопка — последнее тёплое место в городе. И я сейчас его испорчу.

Зелёное. Не синее, не пустое. Зелёное. Оператор вышел из паузы. Шестнадцать дней тишины закончились. Оператор прислал новое задание. Агент послушно вывел текст прямо перед глазами, и тот повис в воздухе, вот здесь, посреди бара, среди людей, среди стаканов, среди дыма, среди Земфиры из колонки. Зелёный текст. Новое задание:

ЗАДАнИЕ:

Инфильтрация телекоммуникационной сети через крупный узел. Цель: получение доступа к высокой пропускной способности сети. Тип узла: банковская телефонная многолинейка, от восьми до шестнадцати линий на один номер. Время: текущий вечер. нейтральный социальный контекст допустим.

Нейтральный социальный контекст.

Нейтральный.

Нейтральный. Слово из другого языка. Из мира, где людей в баре можно назвать «социальным контекстом» и этим всё объяснить. Тошка щёлкал зажигалкой. Ленка писала в блокнот.

Антон перестал дышать. Не специально. Тело решило само. Две секунды, три, четыре. Вдох. Тихий, через нос. Лицо не изменилось. Руки на столе, вокруг кружки. Маска на месте. Он научился надевать её за три недели.

Банковский модемный пул. Шестнадцать линий на один номер. В этом баре есть один человек, который умел собрать такой пучок линий. Один. У Серёги на работе. Та самая. Шестнадцать линий на один номер.

Серёга. Серёга. Серёга.

Только не Серёга.

Антон оглянулся. Серёга стоял у стойки, спиной к залу, рукой махал кому-то из стариков: «Да иди ты, не верю!» Смех. Тот самый, низкий, хрипловатый, из живота. Антон его узнал бы из сотни других. Этот смех он помнил с девяносто седьмого, когда Серёга впервые пришёл на такую же сходку и рассказал, как его кот сел на клавиатуру, и почта поехала набок. Серёга смеялся тогда так, что пиво выплеснулось из кружки. Серёга смеялся и сейчас. И не знал. Не мог знать.

Текущий контекст анализируется. Доступные кандидаты: 1. Сергей, банковская многолинейка. 2. не идентифицировано.

— Заткнись, — сказал Антон вслух. Слишком громко.

Тимур обернулся:

— Что?

— Нет. Ничего. Я себе, — Антон провёл рукой по лицу, — задумался.

— Ага, — Тимур усмехнулся. — Уже со своим модемом в голове разговариваешь. Сисоп живёт, пока не спит.

Ленка вернулась от стойки. Пачка сигарет в руке. Новая. Села рядом с Валерой, не с Антоном. Открыла блокнот, начала писать. На Антона бросила один взгляд. Короткий, точный. Антон понял: она что-то заметила.

В углу зрения мигнул синий:

Субъект женского пола. Визуальные индикаторы стресса: тремор рук, круги под глазами, сутулость, микровыражения усталости. Вероятный индикатор хронического стресса. Запрос на уточнение?

Нет. И отвянь от неё.

Он знал, что Ленка не в порядке. Знал раньше, до Агента. Агентова аналитика — подтверждение того, что он уже видел своими глазами. Тремор рук: видел. Круги под глазами: видел. Похудела с лета: видел. Три смены, мать, коммуналка, модем на столе рядом с медицинскими справочниками. Агент не нужен, чтобы это заметить. Нужен был только взгляд. Антон смотрел и молчал. Потому что помочь не мог, а сочувствие Ленка не принимала. Не из гордости. Просто привыкла тащить всё сама.

Прошлая сисопка, Ленка у кого-то на кухне. Антон спрашивает: «Как твоя мама?» Ленка молчит две секунды, потом говорит: «Тянем». Тогда он решил, что речь про мать. Сейчас понимал: не только. Про мать, про неё саму, про всю их жизнь на честном слове.

Антон взял пиво, сделал глоток. Долгий. Заставил себя дышать ровно. Лицо нормальное. Плечи расслаблены. Он даже откинулся на спинку скамьи, кожзам скрипнул. Показывая всем видом: расслаблен, всё в порядке, сижу с друзьями, пью пиво, нормальный вечер. Это была работа. Маска. Он стал хорош в этом за три недели.

Внутри он уже посчитал. Серёга. Сегодня. Водка на столе. Транс. Данные. Кровь. Цепочка действий: подойти, поговорить, подлить, напроситься посмотреть модем, дождаться момента. Расчёт занял три секунды. Тело уже знало порядок. Руки помнили клавиатуру. Глаза помнили экран. Нос помнил кровь.

Серёга у